Тлеющее свечение распространялось во все стороны; из-за него болели даже глаза. Тот же свет я видела исходящим от Анджелины.
— Судя по всему, твоя сестра открыла в себе дар, — сказал Макс.
Я не стала говорить, что даром исцеления она владела всегда. И что это не единственный ее талант. Я мало что понимала в произошедшем, не представляя, что такого Анджелина сделала для моего спасения. Вместо этого я задала вопрос:
— Где она? Где мои родители? — И села на кровати, внезапно охваченная тревогой за их безопасность.
— Они рядом, поверь. Они от тебя не отходили. Наверняка они скоро вернутся и будут рады, что ты проснулась. — От его ленивой улыбки мое сердце начало биться сильнее. — Между прочим, с ними Сидни.
Я не могла в это поверить.
— Сидни? Что она здесь делает?
— Когда объявили новости, удержать ее было невозможно. Если она чего-то захочет, то может быть невероятно упрямой. Немного напоминает Бруклин.
— Надеюсь, Бруклин ты об этом не сказал?
Его улыбка стала еще шире.
— Такое сравнение ее не задело, — ответил он с наигранной невинностью.
Я упала на подушки, удивляясь тому, как много изменилось за столь малое время. Я и представить не могла, чтобы Сидни добровольно оказалась под одной крышей с моими родителями и Брук. Но потом я вспомнила, что случилось. Мое горло сжалось, прежде чем я отважилась спросить.
— А что… что с Ароном? — Я не могла закончить фразу. Когда я видела его в последний раз, он был близок к смерти.
Брови Макса сдвинулись.
— Анджелина сумела вылечить Ксандра, Арона, твоих родителей и Иден. Мне кажется, даже Ксандр не верил, что Иден выживет. Если бы твоя сестра уже не была принцессой, Ксандр все равно относился бы к ней именно так. По-моему, он хочет воздвигнуть в ее честь статуи.
Этого было достаточно. Конечно, им помогла Анджелина: теперь ей можно было не скрывать свой дар. Я вновь посмотрела на свои руки.
— Она все еще… — Я подняла глаза, надеясь, что Макс поймет вопрос.
Он вновь засмеялся, но на этот раз я не возражала.
— Светится?
Я кивнула.
— Нет. Она перестала светиться, как только тебя отпустила. Светишься только ты. Анджелина говорит, что не знает, почему это произошло. Никто не знает.
Когда Макс напомнил, что Анджелина заговорила, у меня на глаза навернулись слезы. Я помнила ее голос так, будто слышала его минуту назад, с облегчением подумав, что все это мне не приснилось.
Но слова Макса заставили меня задуматься.
— Как ты считаешь, я перестану светиться?
Он провел пальцем по моей руке.
— Надеюсь, нет. — И ухмыльнулся, глядя на искры, возникшие вслед за его прикосновением и ярко замерцавшие под кожей.
Я задохнулась от восторга, но возникшее ощущение казалось греховным. Я не была готова признаться, что со мной делало его простое прикосновение.






