ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оригинальная и невероятно романтичная антиутопия Кимберли Дёртинг не оставит равнодушными истинных любителей жанра.Жители страны Лудании разделены на классы, каждый из которых обладает собственным... Клятва Кимберли Дертинг БЛАГОДАРНОСТИ В каждой книге есть ряд «персонажей», заслуживающих особой благодарности. Я начну с того, что скажу спасибо женщине, которая поделилась со мной душераздирающими историями о своем детстве, проведенном в Германии в годы Второй мировой войны. Мари Лукас, своими воспоминаниями вы зажгли во мне искру, которая в конце концов превратилась в «Клятву». Спасибо, что рассказали о просыпавшейся по ночам под вой сирен авианалета испуганной девочке, которую ее старшие сестры перебрасывали через забор и прятали за городом в стволе шахты. И спасибо за рассказ о старой тряпичной кукле, которая была вам так дорога. Вы — это Анджелина. Как всегда, я благодарю своего бесстрашного и неутомимого агента Лауру Реннерт. Спасибо, что ты на моей стороне. Спасибо моему невероятному редактору Гретхен Хирш, которая поверила в меня не один раз, а дважды. Благодарю тебя за интуицию, терпение и ум. Работать с тобой — огромное удовольствие. Спасибо Smart Chicks за то, что позволили мне посидеть с замечательными детьми. Дженни Джеффрис и Шелли Йоханнес-Уэлс: спасибо, что оставались допоздна и читали мне. Эрин Гросс и Хайди Беннет: спасибо, что вы так замечательно меня подбадривали. Всем в Debs и Tenners: благодаря вам я сохраняю здравомыслие в сумасшедшем издательском мире! Спасибо моим прекрасным друзьям Жаклин Сандер, Тамаре Макдональд и Кэрол Гильдебранд, которые помогли спланировать великолепные презентации моих книг. (Серьезно, вы трое должны открыть собственный бизнес… или хотя бы брать с меня деньги за свои услуги.) Спасибо моему мужу Джошу: он мой первый читатель, терпеливый советник и опора. Спасибо моим детям за то, что безропотно, снова и снова, ели фастфуд.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ничего странного, что она привлекала внимание военных по всему городу.

Во мне все переворачивалось, когда он критически оценивал ее, полуприкрыв глаза. Взгляд останавливался на обнаженных местах ее тела — на шее, плечах, руках.

Закончив, здоровяк кивнул незаметной девушке, которая стояла рядом с ним, почти целиком скрытая в его тени. Чернильного цвета волосы были собраны в ниспадающий каскадом хвост; вдоль бледного лица вились крошечные черные пряди, из-за чего она выглядела юной. Слишком юной, чтобы быть в клубе.

Как я и Брук.

Девушка взяла Брук за руку и поставила на нее печать чернилами, которых в этом свете было не разглядеть.

Теперь настала моя очередь.

Я вложила паспорт в его огромную руку, надеясь избежать подобного осмотра, но тщетно.

Это воспринималось как насилие. Я старалась не обращать внимания на его взгляд, но все же там, где оказывались его глаза, по телу начинали бегать мурашки.

Почувствовав, что он изучает мое лицо, я вызывающе посмотрела на него. Плечи окаменели, но я не стала отворачиваться.

Он ухмыльнулся, довольный моей демонстрацией; под светом красных ламп его зубы окрасились алым, губы сузились. Этот человек не принадлежал ни к одному классу. В этом я была уверена. Все в нем говорило о чем-то совершенно ином. Какой класс исторг его из себя? Или же он родился среди изгоев, не по своей вине обреченный на жизнь, в которой ему не разрешалось говорить на публике… даже на англезе?

Я постаралась не мигать, но в этой игре он был лучше меня, и вскоре мне пришлось отвернуться и уставиться в пол.

Его хохот заглушил музыку, и уголком глаза я заметила, что он еще раз кивнул. Невысокая девушка с хвостом вновь выскочила вперед, ухватила меня за руку и поставила печать, сразу после этого исчезнув за громилой. Кожу под печатью начало пощипывать из-за наркотиков, которые добавлялись в тушь, чтобы расслабить клиентов. Особенно женского пола. Особенно несовершеннолетних.

Мы считали это ценой за вход.

Сканируя паспорта, он не обратил внимания на наш возраст и вернул их нам. Я не знала, куда уходит информация со сканеров, но здесь военные за нами не следили, поскольку клубы были не вполне законны.

Это не означало, что клубы запрещены, но они редко оставались открытыми дольше нескольких дней. Максимум неделю.

Бруклин ухватила меня за руку и потянула прочь от входа, навстречу идущей изнутри гипнотической музыке.

Я чувствовала, как четкий ритм басов отзывается в моих венах, и сердце билось в такт вспыхивающим огням, расположенным на потолочных балках. В тот миг я забыла о раздражении, охватившем меня во время осмотра, который я только что пережила.