— Он опустился на колени, продолжая смотреть на меня снизу вверх и держать за руку. Среди драконов послышалось фырканье и хмыканье, но Озриэль и глазом не моргнул. — Пусть говорят и думают, что хотят, мне плевать. Могут катиться к чертям за компанию со всем остальным миром, лишь бы ты была со мной…
— Озриэль… — Я коснулась его лица, и он тотчас прижал ладонь к щеке.
Обращенный на меня взгляд был таким чистым и полным надежды, что сдавило горло. Почему он, такой чистый, любит меня, такую скверную? Лгунью и предательницу…
С каждым произнесенным им словом лицо дракона темнело. Я продолжала стоять, не отнимая руки, но невольно посмотрела на хозяина замка. Озриэль перехватил этот взгляд и крепче сжал мои пальцы:
— Я никогда не причиню тебе боль, Ливи, а он не может гарантировать того же. Опомнись, он же дракон! А, значит, вспыльчивый и опасный. Пусть нечаянно, под влиянием момента, но однажды наверняка сорвется и навредит тебе.
Дракон шагнул было к нам, однако при этих словах замер. Лицо превратилось в неподвижную маску, посмертный слепок.
— Союз дракона и человека это… противоестественно, нарушение всех традиций! — продолжил Озриэль. — И с мнением твоим он не будет считаться, а я сделаю для тебя всё. Абсолютно всё! Мы будем счастливы, Ливи, как никто и никогда, обещаю!
— Сколько красивых слов и обещаний за один вечер, — хмыкнул мейстер. — Всё‑то у вас, молодёжи, отныне и навек, а если уж любовь, то непременно до смерти. — Он тут же вскинул ладони, показывая, что больше не станет вмешиваться.
Озриэль напряженно ждал моего решения.
Я посмотрела на хозяина замка. Тот не двигался.
Пауза затягивалась. Сперва никто не смел и вздохнуть, но постепенно драконы начали терять терпение. Кашель, шепотки, шебуршание — всё указывало на то, что запасы великодушия на исходе.
— Скажи же хоть что‑нибудь, — беззвучно попросила я дракона.
Наконец он разомкнул губы.
— Чего ты ждёшь, принцесса? Ты слышала ифрита. Или рассчитываешь, что я схвачусь за другую руку?
Только сейчас я поняла, что действительно протягиваю вторую к нему.
Голос звучал совсем как этим утром, когда он вручил мне коробку с щипцами. В нём не осталось ничего от того дракона, в танце с которым я чуть не сгорела пять минут назад.
Лишь в глубине глаз пряталось что‑то пугающее. И мне отчаянно захотелось, чтобы это затаённое чувство вырвалось наружу, но, если там что и было, дракон крепко держал его в тисках воли, загоняя внутрь.
— Зачем ты так? — прошептала я, умоляюще глядя на него и продолжая протягивать руку. — Не надо, пожалуйста… Якул.
Он дернулся и сделал шаг назад, сцепив руки за спиной, словно боялся, что те его не послушаются. Губы дрогнули в усмешке, страшнее которой я не видела в жизни.






