ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жители Затерянного королевства даже не подозревают, что прямо под их носом готовится дерзкий переворот. И только принцесса Ливи и её друзья знают всю правду. Но что если новоиспеченный монарх не ве... Суженый Варя Медная Бывший. Чугунный король Вообще‑то сир Высокий ему даже нравился, хотя в первую встречу он бы так не сказал. Тогда он был возмущен тем, что посетитель прошёл к стеллажам без разрешения, пока сам господин Буковец отлучился в заднюю комнату заварить себе цикория с мятой (этот напиток всегда бодрил после ночных бдений). Принц явился за материалами по современным методикам преподавания в высших магических учебных заведениях. Слово за слово, и гнев библиотекаря утих. Сир Высокий оказался интереснейшим собеседником, и остаток дня прошел за увлекательным разговором. Под конец он разрешил принцу являться за справочными материалами в любое время. На следующий день тот принёс снадобье, облегчавшее приступы книжной лихорадки, от которой господин Буковец мучился с юных лет. Благодаря ему кашель чернилами и впрямь настигал реже, да и переносился легче. Правда читательский билет он принцу всё же оформил, и в тот единственный раз, когда сир Высокий его забыл, отказался пустить его в библиотеку — не из вредности, а так, для порядка. Сделаешь исключение для одного, и вот уже целая вереница нарушителей ждёт у порога. К тому же, надо отдать принцу должное, с книгами он обращался намного бережнее среднестатистического обывателя. Короче говоря, господин Буковец относился к нему лучше, чем к подавляющему большинству тех, кто не состоял из букв и страниц, и в конечном счете привык к частым визитам ученого мужа в библиотеку. Даже по — своему уютно, когда рядом шуршит какое‑то живое существо. Размышления библиотекаря были прерваны истошным воплем: — Седина мне в рога! Это то, что нужно! Ошеломленный господин Буковец хотел возмутиться таким нарушением порядка в библиотеке, а в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— С четверть часа, — пробормотал он и покосился на дракона. — Я слышал слова Горшка. Теперь ты свободна и можешь поступать, как вздумается. Идём, Ливи, — он покрепче перехватил мою руку и твердо потянул в сторону выхода, отпихнув с дороги официанта.

Я так растерялась, всё ещё не веря в реальность происходящего, что безропотно последовала за ним. Но путь преградил мейстер.

— Не так быстро, юноша. Мы ещё не закончили. — Дракон обернулся к двери. — Эй, кто‑нибудь, выведите ифрита. Тут не проходной двор.

Озриэль оттолкнул трость, которую тот упер ему в грудь, и предостерегающе посмотрел на официантов, неловко мявшихся и не знавших, как к нам подступиться. Они в конце концов обыкновенные слуги, а не вышибалы, и драки не по их части.

— Этот ваш дурацкий обряд завершен, — прошипел Озриэль с яростной решимостью, которой я в нём прежде не подозревала. — Горшок сказал, что она может идти, и Ливи хочет уйти, ведь так? Скажи им!

Он обернулся и внезапно изменился в лице. Не знаю уж, что было написано на моём, только Озриэль посерел.

— Ливи… — едва слышно прошептал он. — Ты ведь хочешь уехать, правда? Ты хочешь этого больше всего на свете… потому что, — он запнулся, — вместе, отныне и навек?

Больше всего на свете мне сейчас хотелось одного: осыпаться горкой пепла прямо на месте. Вот бы все удивились.

Где же удар молнии, комета смерти, разверзшаяся земля, когда они так нужны?!

Всё же лучше, чем смотреть в глаза Озриэлю и молчать. Потому что любой ответ — предательство. Если не по отношению к нему, так к дракону, или к себе…

Но есть решения, которые никто не примет за тебя. Выбор только твой. Как и последствия.

Я попыталась тихонько высвободить руку, и когда пальцы почти выскользнули из его ладони, ифрит опомнился и сжал их, не отпуская.

— Нет, — сказал он, подошёл вплотную и добавил, заглядывая в глаза, — нет — нет — нет, Ливи, пожалуйста, не делай этого со мной… с нами.

— Послушай, Озриэль, я…

Он взял моё лицо в ладони:

— Ты сейчас сама не своя, ты так не думаешь. Это ведь не может быть из‑за… — быстрый взгляд поверх моего плеча на хозяина замка, и снова зеленые глаза впились в мои. — Я люблю тебя, — твердо сказал Озриэль. — Я многого не знаю о жизни и во многом не уверен, но одно знаю наверняка: я люблю тебя так сильно, что больно дышать, и буду любить до конца своих дней. В этом я уверен так же неколебимо, как и в том, что завтра утром на востоке взойдёт солнце. Ты моё солнце, Ливи. Помнишь, я как‑то сказал, что лучше буду твоим другом, чем меня вообще не будет в твоей жизни?

— Да…

— Так вот, забудь: я был полным кретином, непроходимым идиотом. А сейчас буду самым эгоистичным на свете ифритом, потому что попрошу: выбери меня, Ливи, пожалуйста. Только не бросай! Если ты уйдешь, я умру.