— Принцесса — из другой области, — возразил Якул, — там всё сложнее.
— Для нас, женщин, всё просто, — пожала плечами профессор. — Так что, думаю, это я отчасти виновата в том, каким он стал, и почему был так суров в вопросах твоего воспитания. Решил, что неукоснительное соблюдение правил общества, традиций убережет тебя от неверных шагов и разочарований. Обеспечит спокойствие и стабильность. Кто же знал, что ты пойдёшь в него, а природу не обманешь?
Оба надолго замолчали. Первым тишину нарушил Якул.
— И после вашего отказа он уехал?
— Да, ему пришлось. А я впоследствии стала преподавать в Принсфорде.
— Но в конечном счете я рос в замке.
— Решили, что так будет лучше, ведь с виду ты ничем не отличаешься от других драконов.
Якул снова задумался.
— Извините, но, по моим подсчетам, выходит, что вы никак не можете быть моей матерью. Хоррибл как‑то вскользь упомянул, что вы с мейстером едва ли не полвека не виделись. То есть, получается, с тех пор, как он учился в Принсфорде.
Тут, к удивлению Якула, профессор густо покраснела, сняла очки, положила на стол и попросила плеснуть в чай брэнди.
— Так ведь я и не говорю, что ты появился тогда. Был за эти полвека один день, о котором мы с Хезарием условились не говорить. Он слал письма каждый день, а я ведь не железная…
* * *
Мейстер был не в духе. Мало того, что свадебные подарки прислали загодя, превратив его замок в настоящий склад, пробираться через который было чревато увечьями, так ещё Мелюзина три часа назад уехала в салон, и с тех пор о ней ни слуху ни духу. Впору начать волноваться. Или ревновать. Помилуйте, какой салон в девять вечера? Она и слово‑то это выговорила так, будто произносила впервые.
Шум за окном заставил его начать прокладывать путь в холл. Пока никто не видит, мейстер мог позволить себе наваливаться на трость всем весом.
Подошедшего одновременно с ним дворецкого он отослал и распахнул дверь самолично. Вместо приветствия вымокшая до нитки Мелюзина потрепала его по щеке и сообщила, что отлично прошлась по магазинам. За её спиной сплошной стеной грохотал ливень, разрывая темноту косыми струями и пузырясь лужами на крыльце.
Мейстер недовольно крякнул и потянулся закрыть створку, но Мелюзина остановила его и кивнула через плечо.
— Там ещё кое‑кто приехал и хочет с тобой поговорить.
Она стряхнула влагу с сумки и зашла в дом, оставив его наедине с пустой лужайкой. Пустой она оставалась ровно до того момента, как следующая молния озарила двор, выхватив из темноты высокую широкоплечую фигуру. Казалось, мужчина соткался прямо из вспышки.
Он двинулся к крыльцу и, несмотря на дождь, шёл медленно, словно каждый шаг давался с трудом. Когда гость поднялся на крыльцо, мейстер судорожно стиснул набалдашник трости.






