— Бежать? — удивился Якул. — От чего?
Профессор удивилась в ответ:
— От правил, конечно. Осуждения… Некоторые вещи никогда не меняются. Драконы женятся на драконах, люди на людях — таков устоявшийся порядок вещей. Наверное, традиции так долго существуют, потому что всем нам безопаснее прятаться за порядком. Спокойнее жить, когда знаешь, что в мире есть что‑то вечное, незыблемое. Изменить традиции не в нашей власти. Единственное, что мы можем, это изменить своё отношение к ним.
— Ну, хорошо, и на что вы собирались жить?
— Хезарий сказал, что станет странствующим музыкантом. Мы будем ездить по свету и зарабатывать на жизнь его талантом.
— Нет у него никакого музыкального таланта. Равно как слуха и голоса.
— Я сказала ему то же самое, — рассмеялась профессор. — Но в молодости всё это не имеет значения. Привычка подстраховываться появляется с возрастом. Когда они, — женщина тронула толстую роговую оправу очков, — меняют цвет.
— И вы согласились бежать с ним?
— Разумеется, ведь я была безумно влюблена, — профессор погладила одну из оставленных Якулом на поверхности стола царапин и подцепила её ногтем. — А буквально на следующий день, как гром среди ясного неба, пришло извещение от его родителей: Хезария срочно вызывали домой, потому что назначенной ему принцессе исполнилось семнадцать. Предстоял ритуал.
Якул вздрогнул и кинул сложенного из пригласительного письма ящера в камин. Пламя выбросило навстречу язык, заглотив подношение прямо в воздухе.
— И мейстер оставил вас и уехал? — ровным голосом спросил он, не отрывая взгляда от огня, в котором выплясывала, корчась, почерневшая жертва.
— Нет, — внезапно ответила профессор, не решаясь поднять голову и продолжая гладить свежие раны стола. — Всё было с точностью до наоборот. Всем сказкам рано или поздно наступает конец, но эту закончила я сама. — Якул повернулся к ней, в ожидании остального. — Я заявила, что никогда не смирюсь с ролью второй в доме, и вообще слишком многое нас разделяет, поэтому для обоих будет лучше расстаться и обо всем забыть. Отчасти мой выбор был продиктован страхом потерять Хезария.
— Вы отвергли его, потому что боялись потерять?
— Да, ведь я была уверена, что рано или поздно он меня возненавидит. Его семья, другие драконы никогда не примут наш союз, отвернутся, и, когда Хезарий это поймёт, то обвинит во всем ту, что обрекла его на жизнь изгоя. А я слишком любила твоего отца, чтобы стать ему ненавистной. Не забывай, что в те времена всё было гораздо строже, хотя на браки между эльфами и гномами уже тогда смотрели сквозь пальцы. А ещё я была слишком горда, чтобы довольствоваться ролью неудобной супруги рядом с законной принцессой. Я и сейчас сказала ему, чтобы не вздумал нас знакомить.






