А если он не только не скрывался, но и на государственной службе был? А если еще и медаль заработал?
Награды – вот что сегодня влечет в Чечню уголовника. На привале под Шатоем закурили с одним пехотинцем. Он представился Антошей-снайпером из Питера:
– Мне эта Чечня на хрен не нужна, сейчас тут только гроши взять можно. Я – следователь, взяток набрал столько, что могу купить себе дом за границей. У меня есть квартира, иномарочка. Но на мне срок висит. Мне медаль нужна – я тогда под амнистию попадаю.
Впрочем, что удивляться простым рядовым, если в Чечню от суда бегут командиры полков. Как-то разговорился с работником военной прокуратуры Московского военного округа. Речь зашла о Чечне. Начали перечислять общих знакомых.
– Как ты говоришь, Дворников? – переспросил он. – Ну как же, знаю, полковник, командир полка. Наш клиент. Давно его разрабатываем. Только вряд ли дело до конца доведем: он в Чечне на повышение пошел, орденоносец…
Зэки приносят в армию жестокость. Озлобленность вкупе с жадностью – их основная черта. Помню, как в Черноречье гоняли на минное поле пленного боевика. Поле было завалено трупами, на нем почти полностью полег прорывавшийся из Грозного отряд Басаева. «Чех» приносил пехотинцам оружие, наркоту и деньги, а они снова гнали его на поле и заставляли обшаривать карманы погибших. Пленный сумел сделать три ходки, обогатив своих хозяев на тридцать тысяч долларов, после чего противопехотной миной-лягушкой ему оторвало полступни. Расстреляли.
Самое страшное то, что своей жестокостью блатари заражают остальных. Чеченца убил уже солдат-срочник. Отвел его на дамбу и там расстрелял. А потом хвастался: «Я “чеха” завалил», не понимая, что расстрелять безногого пленного совсем не значит быть солдатом.
Мой однополчанин, Саня Дарыкин, с которым мы вместе призывались на воинскую службу, поначалу был нормальным парнем. Вместе служили, вместе огребали от дембелей, вместе драили полы. Через три месяца службы он в самоходе угнал авто мобиль. Семьдесят суток дисбата сделали из него совершенно другого человека. Нас, своих сослуживцев, Саня больше не признавал. Дембелей тоже. Собрал вокруг себя стаю таких же судимых, как и он сам, только с ними и общался. Его любимым развлечением стало заставлять молодых после отбоя забираться под потолок казармы по трубе отопления. Кто не укладывался в пятнадцать секунд, получал в душу.
Месяца через четыре Саня сел окончательно: в очередном самоходе со своей братвой ограбил прохожего, предварительно вырубив его ударом трубы по голове.
Считается, что дедовщина – проявление сугубо призывной армии. И ее можно избежать, переведя формирование войск на контрактную основу. Но части, полностью состоящие из контрактников, существуют уже давно. А картина все та же.






