– Благодарю вас, дорогой Роберт, – сказал он мне в ответ на мои усилия, – за то, что вы так добры ко мне. Но никакие новые привязанности не заменят мне моих утрат. Кто мог бы стать для меня тем, кем был Анри Клерваль? Какая женщина могла бы заменить мне Элизу? Друзья детства, даже если у них и нет каких-то особых достоинств, имеют над нами особую власть. Они могут верно, как никто, судить о наших делах и поступках, потому что чувствуют и знают наши истинные побуждения. А у меня были друзья, которых я любил не только в силу привычки, но и за их высокие человеческие качества. Вот почему, где бы я ни оказался, повсюду мне чудится ласковый голос Элизы и полное бодрой энергии рукопожатие Анри. Этих двоих больше нет; и мое одиночество настолько пронзительно и невыносимо, что лишь одно дает мне силы жить: я должен выследить, настичь и уничтожить создание, которому по безумной неосторожности дал жизнь. Тогда моя миссия на Земле будет завершена и я смогу спокойно умереть…
2
Я продолжаю эти записи, хотя у меня нет ни малейшей уверенности, суждено ли мне когда-либо увидеть милую Англию и мою любимую сестру Маргарет, в честь которой названо судно, в каюте которого я сейчас нахожусь.
В последние дни нас окружили такие нагромождения тяжелых льдов, что мы оказались в капкане. Льды ежесекундно угрожают раздавить корпус судна, которое немедленно пойдет ко дну. Люди, которые стали моими спутниками в этом опаснейшем путешествии, смотрят на меня с надеждой, но что я могу поделать? Положение стало совершенно безвыходным, но надежда все еще не покидает меня.
Больше всего меня удручает даже не это, а то, что я поставил под угрозу жизнь стольких людей. И если мы все-таки погибнем, виной тому будет только мое безрассудное легкомыслие.
Весть о нашей гибели никогда не достигнет берегов Англии, и моя сестра год за годом будет ждать и надеяться на мое возвращение. Это-то и страшнее всего – проблески надежды, приступы отчаяния, мучительная неизвестность. Но у Маргарет, в конце концов, есть любимый муж и прелестные дети, она может быть счастлива, и да благословит ее Господь во всем, что бы она ни делала!
Однако состояние этого замечательного человека продолжало внушать мне самые серьезные опасения. Вместо того чтобы окрепнуть и набраться сил, он слабел день ото дня, словно истратил всего себя в безумной погоне за чудовищем. Неужели нам суждено его потерять? Я всегда горел желанием иметь друга – человека, который привязался бы ко мне, разделил мои стремления и надежды, понимал бы меня глубже, чем я сам. И случилось подлинное чудо – я обрел его посреди Ледовитого океана, но, к великой моей печали, только чтобы оценить его по достоинству и лишиться навек.






