А раз это случилось, я обязан был приложить все силы для того, чтобы обеспечить его правильное развитие и благополучие. Таков был мой долг, и я его не исполнил. Но в дальнейшем у меня появились обязанности и в отношении тех, к кому принадлежу я сам, то есть людей. Ведь речь шла о счастье, благополучии, а возможно, и жизни многих из них. Это и заставило меня отказаться от выполнения своего обязательства – создать подругу для моего чудовищного первого творения. И здесь это существо проявило дьявольскую злобу и холодный эгоизм, начав убивать близких мне людей одного за другим. И теперь я уже не знаю, где и когда будет положен предел мстительности монстра. Да, он, безусловно, несчастен, но, если он не в силах отказаться от того, чтобы делать несчастными других, он должен умереть. Я сделал это своей целью, но не сумел ее достичь. Поэтому снова умоляю вас, Роберт, и делаю это не под влиянием жажды мести, а по самому обстоятельному и здравому рассуждению, – завершите то, что я начал, и сделайте это не колеблясь.
Я не могу просить вас ради этого отречься от родины и друзей – это было бы чересчур жестоко, поэтому предоставляю вам решить самому, в чем заключается ваш долг. Мой ум и мои чувства уже притуплены близостью кончины. Поступайте так, как сочтете верным, потому что мною, вероятно, и в эти минуты по-прежнему движут страсти…
С этими словами он попытался встать, но тут же рухнул навзничь и надолго потерял сознание.
Потребовалось много времени, чтобы Франкенштейн пришел в себя, и мне не раз чудилось, что остатки жизни уже покинули его тело. Однако он все же открыл глаза. Дыхание его прерывалось, он едва мог говорить. Врач дал ему успокаивающее снадобье и строго велел ни в коем случае не тревожить больного. После чего отвел меня в сторону и вполголоса сообщил, что всего несколько часов отделяют моего друга от последнего порога.
Это звучало как приговор, после которого остается лишь полное горечи ожидание. Я остался сидеть у его постели. Глаза Франкенштейна были полузакрыты, казалось, что он уснул, но внезапно он едва слышно позвал меня и попросил придвинуться как можно ближе.
– Итак, – проговорил он, – те силы, на которые я так надеялся, больше не в состоянии мне помочь. Я знаю, что умираю, а мой ненавистный враг, скорее всего, останется жив. Но не думайте, Роберт, что в эти последние минуты я все еще испытываю ненависть к нему и горю жаждой мести. Нет, я знаю и чувствую лишь одно – что имею полное право желать его смерти. В эти дни я немало размышлял о своем прошлом и не нашел причин осуждать в чем-либо мои поступки.
Увлекшись почти невероятной идеей, далеко опередив свое время, я создал разумное существо.






