ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коровой могут обругать и неуклюжего человека, и чрезмерно терпеливую женщину с большими, «воловьими» глазами. В России корова является непременным атрибутом деревни, а в городе её можно увидеть тол... Корова Наталья Валентиновна Горская © Наталья Горская, 2016 © Издательство «Написано пером», 2016 * * * А тут прибыл какой-то задохлик – юный Себастьян, который тогда был просто безымянным. И давай, как пылесос, поглощать все разносолы, предназначенные Бонифацию. Сначала у Бонифация лениво открылся один жёлтый глаз, потом удивлённо проснулся второй, потом он и сам стёк тяжёлым телом с лежбища вниз. Он хотел вызвать наглеца на дуэль, но увидав две энергично работающие тощие лопатки и судорожно вздрагивающее тельце от каждого заглатывания пищи, стал сам мощной лапищей подвигать ему очередные куски. Себастьян же наелся, срыгнул часть съеденного назад и очень испугался, вжав уши в плечи. Но увидав, что никто не чешется его убивать за это, снова поел, опьянел от первой в жизни сытости и тут же заснул мёртвым сном. Его положили в поеденную молью кроличью шапку, а саму шапку поместили на полку шкафчика с инструментами поближе к батарее отопления. Себастьян иногда вскрикивал во сне и просыпался, но убедившись, что рай в виде огромного гаража со стучащими по столу костяшками домино чудесными созданиями, пропахшими бензином и перемазанными чёрной смазкой, никуда не делся, снова засыпал. Нервный юноша. На следующий день его окрестили Себастьяном в честь водителя Севастьянова, и он стал полноправным обитателем гаража. Но ненадолго. Себастьян рос очень быстро и вскоре стал конфликтовать с Боней Буличем: не поделили ребята территорию. Прямо, всё как у людей! А Сева против Бони – всё одно, что юниор-легкоатлет супротив борца сумо. Работники гаража решили не рисковать хрупкой юной жизнью Себастьяна, а вручили её уборщице Софье Филаретовне в качестве подарка к выходу на пенсию. Софья Фил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А экспериментаторы наблюдают и думают, какой бы ещё опыт над нами поставить, какой бы ещё кислоты в нашу среду обитания капнуть, чтобы мы стали корчиться в предсмертных муках, – он перестал смеяться и отвернулся от неё, прислонившись плечом к дереву. – А они наблюдают. А ты боишься, что за тобой будут наблюдать, когда ты будешь в красивой кровати с красивым мужиком лежать. Ты – вышедшая из-под контроля амёба.

– И ты так легко согласился быть амёбой? А если это увидят твои дети…

– Что мои дети? – равнодушно спросил он и усмехнулся, когда заметил, что Людмила осеклась на слове. – Это моя мать тебе рассказала? Да я знаю всё, конспираторши доморощенные. Знаю, что она отца навещала.

– И что теперь? Будешь её мучить?

– Обязательно.

– Ты ужасный человек. Она тебя так любит, волнуется за тебя, несмотря на то, что ты так от них отдалился, а ты…

– Да, я такой!.. Не собираюсь я её мучить. Если она всю жизнь дурой прожила, теперь бесполезно учить.

– Но как же ты хочешь уехать, если здесь твои дети?

– Ну и что? Мало ли у меня барахла разного дома валяется. Я что, обо всём этом должен думать?

– А твоя жена что об этом думает?

– Она не умеет думать. И вообще, плевать я на неё хотел. И на другую тоже.

– А какие они?

– Ущербные и ограниченные бабы. Умеют произносить только три фразы: «Ты меня не любишь!», «Где деньги?», «Иди жрать». Тупые сучки… Народят чёрт-те кого, а потом шантажируют тебя этим убогим фактом.

– Да почему ты так говоришь? Как же тогда будет продолжаться жизнь, если женщины не станут рожать? Хотя бы так…

– А мне какое дело до этого? Это бабьи дела. Они сами меня на себе женили, я не просил. Я просто пьяным был.

– Разве ты пьёшь? Ты слишком хорошо выглядишь…

– Заметила? Так поехали?

– Да ну тебя! Спросить ничего нельзя.

– Я понимаю, что тебе, как дочери бывшего алкоголика, это очень важно, чтобы мужик не пил, но я совсем не пью. Сейчас ведь и пить опасно: не успеешь захмелеть, а уж просыпаешься чьим-то мужем с штемпелем в ксиве. Дурацкая роль. И никакой возможности ввести в отношения другой сценарий. А почему нельзя сыграть счастливую жизнь по Станиславскому, как на сцене, где сценарий предписывает актёру говорить и делать именно то, что должно быть сказано и сделано по ходу пьесы? Это же прекрасно, что такую жизнь не сможет нарушить ни один урод своим несвоевременным выходом! Разве тебе не надоели эти однообразные рожи, их однообразные потребности и слова, которые и словами-то назвать нельзя, настолько они похожи на шум в кишках? Разве тебе не хочется раз в жизни пережить красивую историю любви? Я не поверю, если ты скажешь «нет». Я же сразу понял, что мы с тобой похожи, что ты тоже хочешь вырваться из этого ужасного мира. Ведь мы могли бы сыграть роль идеальной пары.