Беркут, помоги Рыси! – окинув взглядом окутавшийся паром «УАЗ», крикнул Бекеш. – Соберите все, что есть ценного, – и в «шишигу». Только бегом.
Сам взвалил раненого себе на плечо и направился к грузовику. Пока бежал, подал знак Катерине грузить пассажиров в машину. Нечего тут прохлаждаться. Одни были эти ухари или нет, не имеет значения. Сейчас главное – проскочить за мост, а там уже можно будет перевести дыхание.
На мгновение кольнуло сомнение. Может, они расстреляли безвинных? Нет, понятно, что времена – не сахар, и любой встречный может… Но нельзя же вот так во всех видеть врагов. Впрочем, мысль эта только мелькнула и тут же пропала. Если эти не задумали ничего плохого, то к чему было сразу гнаться за их грузовиком? Так что все нормально.
Загнав в салон пассажиров и Катерину, Бекеш забросил туда же пленника, словно куль с картошкой, и взглянул в сторону «УАЗа». Парни уже бежали к нему, неся в руках два карабина Мосина, «СВТ» и «АКМ». Ну еще у каждого в руках были ремни с подсумками, четыре вещмешка и три цинка с патронами. Изрядно нагрузились, чего уж там. Хорошо, хоть нести недалеко.
– Беркут, за руль. Остановишься за мостом, напротив стелы.
– Ясно.
– Рысь, в салон.
– Есть.
Ага. Отпустило вроде паренька. Сообразил, что едва не наворотил дел. Вот и ладушки. Пропустил его в салон – и сам следом. «Шишига» рыкнула движком, скрежетнула включаемой передачей (нервничает Беркут, нервничает) и наконец сорвалась с места. Подпрыгнула пару раз на ухабах и сбавила ход, завиляв, в поисках более или менее ровной дороги.
Вот теперь пора. Бекеш осмотрел раненого. Н-да. Того сейчас корячит от боли. Обычный экспресс-допрос в полевых условиях тут не поможет. А если просто спросить?
– Кто вы и что тут делали? Слышишь меня?
Молчит. Бекеш посмотрел на Рысь, мол, переведи. Но пленный быстро разрешил сомнения, избавив от необходимости играть в испорченный телефон. Хуже нет, чем разговаривать с помощью переводчика.
– Г-гяур, готовься к смерти. Наши воины будут вас резать.
– Вот молодец. По-русски разумеешь. Так кто вы и что тут делали? – искренне обрадовался Бекеш.
– Тьфу, – презрительно плюнул горец.
Смотри-ка, его реально ломает от боли, а он держится молодцом. На вид лет тридцать. Но явно не из богатеев. Черкеска старая, поношенная, заметна аккуратная штопка. У этого все что есть, это его мужская гордость, и он будет за нее держаться, словно как утопающий за соломинку. А значит, и пытку он выдержит, сколько ни пытай. Пусть вокруг нет соплеменников, зато есть враги, чем не зрители. А на миру, как говорится, известно, и смерть красна. Хм. А еще…
Не имея возможности стянуть с него штаны, из-за наложенных жгутов, Бекеш взрезал их и обнажил мужское достоинство пленника.






