ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Весь мир – театр, а люди в нем – актеры. Для кого как, а для Сергея Шейранова это вовсе не фигура речи. Ведь он – Кукловод, человек, способный подселиться в другого и управлять им по своему усмотре... Князь Константин Георгиевич Калбазов © Калбазов К., 2016 © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016 * * * – Ты уже не раз это рассказывал, дядь Ваня. – А ты лишний раз послушай, не обломишься. И потом я это к тому, что с купцом нашим шутки плохи. У него ничего дороже дочки на этом свете не осталось, и за нее он тебе на одну ногу наступит, а за другую разорвет, как лягуху. И учти, я это не для красного словца говорю. Сила в нем дурная. – И что же, он Катерину свою век подле себя держать станет? – Век не век, а за наемника голоштанного не отдаст. Кашу доел? – Ну, доел. – Не нукай, оболтус. Марш Петра менять. Получив в качестве ускорения легкий подзатыльник, паренек поднялся со своего места и, подхватив «АКМС», полез на крышу кунга. Там располагалась пулеметная точка. Продуманная такая точка, надо сказать. Эдакая бочка, внутри которой сиденье для пулеметчика, что-то вроде системы в БТРе. Крутиться можно на триста шестьдесят градусов. Правда, пулемет ручной, «дегтярев» с ленточным питанием, но оно и лучше. Огневая точка рассчитана на одного человека и установлена над десантным отделением сразу за водительской кабиной. Там находятся остальные наемники, и высокий потолок, как в грузовом отделении, им ни к чему. Двери отделения бронированные с бойницами. Кабина, кстати, также усилена, и стекла толстые, не каждая пуля возьмет. Оно, конечно, тяжеловата конструкция. Но, с другой стороны, в «КамАЗе» тяжелый груз не так чтобы и часто бывает. Скорее уж объемный. Но Верзилин без раздумий уступил часть объема, чтобы защитить охрану. Иные купцы трясутся над каждой копейкой и лишним свободным кубометром кузова. А того не понимают, что только живой наемник может обеспечить сохранность груз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Беркут, помоги Рыси! – окинув взглядом окутавшийся паром «УАЗ», крикнул Бекеш. – Соберите все, что есть ценного, – и в «шишигу». Только бегом.

Сам взвалил раненого себе на плечо и направился к грузовику. Пока бежал, подал знак Катерине грузить пассажиров в машину. Нечего тут прохлаждаться. Одни были эти ухари или нет, не имеет значения. Сейчас главное – проскочить за мост, а там уже можно будет перевести дыхание.

На мгновение кольнуло сомнение. Может, они расстреляли безвинных? Нет, понятно, что времена – не сахар, и любой встречный может… Но нельзя же вот так во всех видеть врагов. Впрочем, мысль эта только мелькнула и тут же пропала. Если эти не задумали ничего плохого, то к чему было сразу гнаться за их грузовиком? Так что все нормально.

Загнав в салон пассажиров и Катерину, Бекеш забросил туда же пленника, словно куль с картошкой, и взглянул в сторону «УАЗа». Парни уже бежали к нему, неся в руках два карабина Мосина, «СВТ» и «АКМ». Ну еще у каждого в руках были ремни с подсумками, четыре вещмешка и три цинка с патронами. Изрядно нагрузились, чего уж там. Хорошо, хоть нести недалеко.

– Беркут, за руль. Остановишься за мостом, напротив стелы.

– Ясно.

– Рысь, в салон.

– Есть.

Ага. Отпустило вроде паренька. Сообразил, что едва не наворотил дел. Вот и ладушки. Пропустил его в салон – и сам следом. «Шишига» рыкнула движком, скрежетнула включаемой передачей (нервничает Беркут, нервничает) и наконец сорвалась с места. Подпрыгнула пару раз на ухабах и сбавила ход, завиляв, в поисках более или менее ровной дороги.

Вот теперь пора. Бекеш осмотрел раненого. Н-да. Того сейчас корячит от боли. Обычный экспресс-допрос в полевых условиях тут не поможет. А если просто спросить?

– Кто вы и что тут делали? Слышишь меня?

Молчит. Бекеш посмотрел на Рысь, мол, переведи. Но пленный быстро разрешил сомнения, избавив от необходимости играть в испорченный телефон. Хуже нет, чем разговаривать с помощью переводчика.

– Г-гяур, готовься к смерти. Наши воины будут вас резать.

– Вот молодец. По-русски разумеешь. Так кто вы и что тут делали? – искренне обрадовался Бекеш.

– Тьфу, – презрительно плюнул горец.

Смотри-ка, его реально ломает от боли, а он держится молодцом. На вид лет тридцать. Но явно не из богатеев. Черкеска старая, поношенная, заметна аккуратная штопка. У этого все что есть, это его мужская гордость, и он будет за нее держаться, словно как утопающий за соломинку. А значит, и пытку он выдержит, сколько ни пытай. Пусть вокруг нет соплеменников, зато есть враги, чем не зрители. А на миру, как говорится, известно, и смерть красна. Хм. А еще…

Не имея возможности стянуть с него штаны, из-за наложенных жгутов, Бекеш взрезал их и обнажил мужское достоинство пленника.