Он был одет в синюю военную форму, облегающую его подтянутое тело. Само воплощение силы и власти.
Зохра вглядывалась в экран с нескрываемым любопытством. Здесь было жарко, но по ее телу бежали мурашки. Айан выглядел как мужчина, знающий цену себе и своим действиям. Если бы не отстраненный взгляд.
Даже с экрана она различала напряжение в его плечах, крепко сжатые губы, неискреннюю улыбку. Да, улыбались только губы. Глаза оставались холодными.
Вот он стоит в окружении любящей его толпы, рядом с обожающими его родителями. Казалось, весь мир пал к ногам молодого принца. И все же она чувствовала, что в эту минуту он будто один в бесконечной пустыне, окруженный неприступной стеной.
Неужели никто, кроме нее, этого не замечает? Ведь глаза — это зеркало души. Может, она видит это, потому что была с ним в ту ночь, когда он бился в холодном поту от кошмаров.
Вздохнув, она отвернулась от экрана. Вот оно, доказательство его слов. Эта свадьба не для него, а для народа Дагара. Лишь чувство долга вынуждает его жениться на ней.
Кто мог предсказать, что осознание этого дастся ей так тяжело?
На пороге появился отец Зохры, одетый в темно-зеленую форму Сийада. До этой секунды она избегала встреч с ним. А поскольку отец то и дело был занят разговорами с королем Маликом и принцем Айаном, это было несложно.
Однако сейчас, в преддверии замужества, узел обиды и злости на отца как будто ослабился.
— Ты пришел проверить, не сбежала ли я? — съехидничала Зохра.
Саира неслышно ахнула. Она не понимала ненависти сестры к их общему отцу.
— Знаю, ты не рада этому браку, Зохра, — начал он. — Но не сомневался, что ты исполнишь свой долг.
Опять долги и опять обязательства. Они разрушили их семью, забрали жизнь ее матери, отняли у мужчины, которого она любила. Зохра посмотрела отцу в глаза:
— Я делаю это ради Саиры и Вазима. Хочу, чтобы сестра жила своей жизнью, а не потакала чужой воле.
Он вошел в комнату, и Зохра сложила руки на груди. Она словно защищалась от его натиска. Все годы, проведенные в Сийаде, она старалась избегать его, свести их встречи до минимума.
Тонкие губы отца сжались в прямую линию.
— Ты станешь королевой Дагара. Будешь иметь все, что захочешь. Станешь полновластной владелицей земли трех народов. Твое образование и ум послужат на славу Дагару, Зурану и Сийаду. Впереди великие свершения, перемены к лучшему, отказ от старых традиций. Тех самых, что ты так ненавидишь.
— Этот брак не для меня, а для будущего Сийада, — возразила Зохра.
Отец устало кивнул:
— Я счастлив, что Вазим и Саира что-то для тебя значат.
«В отличие от меня», — хотел было сказать он.
Зохра прочитала это в глазах отца. Но нет, она не чувствует себя виноватой. Слишком свежи воспоминания о том, как несколько лет назад он объявил, что самым главным для него является Сийад.






