Корделия покорно ждала – вот сейчас он испугается, обругает ее последними словами, пожалев о преступной страсти, оттолкнет с отвращением, согласившись со "справедливым" судом, так же как и все обвинит в колдовстве…
Но его взгляд сказал другое.
И она вдруг не выдержала, разревевшись чуть не в голос. Чем как раз и напугала Чезарио:
– Ну, что ты, глупая ты моя… Я сразу понял, что ты… другая. Ты защищала себя. И все, что ты сделала. Баччелло так Баччелло. Он будет здесь. Я найду его. Но, может, поверишь мне до конца и расскажешь зачем? Что ты надумала?
– Это… страшно… для нас с тобой…
– Не мучь меня!
Она заговорила о самом беспощадном.
И тут Чезарио помертвел. Его руки дернулись, выскользнув из ее. Черты лица вдруг ожесточились, заострившись. Он немо, сдерживая ледяную безысходную ярость, вслушивался в то, что разум отказывался принять.
– … у нас нет выбора. Если мы хотим, чтобы я осталась жива. Тебе решать.
Если бы его голос обладал силой разрушения, в этой каморке не осталось бы даже щепки.
– Я согласен. Но если бы ее голос обладал силой возрождения, здесь зацвели бы тюльпаны.
– Я люблю тебя. И я знаю, на что мы себя обрекаем. Он с усилием выдавил:
– Где он? Шут твой проклятый.
– В замке.
Корделия почему-то не сомневалась ни капли, что он там.
Чезарио, не попрощавшись, вышел.
А Доменик с облегчением улыбнулась.
Кусочки льда, сброшенные на тело Валерио, давно растаяли, растопленные то там, то здесь играющими в прятки костерками.
Глава 5
Он втолкнул его словно крысенка в ее темницу.
Коротенькое тельце пыталось восстановить равновесие.
Баччелло еще хорохорился, одергивая смятый плащ и сетуя на грубое обращение. Его вездесущий нос нервно подергивался.
Корделию вдруг разобрала тошнота. Но отступать она не собиралась. Незримые тени Лорены, Агнесы, отца безмолвно поддерживали ее решение.
– Как дела, крошка? Недовольное сопение карлика смолкло. Он громко икнул, рассмотрев тень в углу, и скоренько заскочил за спину Чезарио. Запинаясь, поинтересовался:
– Ты? Зачем? Зачем привел меня сюда? Святой отец, ты же сказал, что Его Преосвященство хочет меня видеть? Он придет сюда?
Чезарио, не глядя, выловил его:
– Придет. Не переживай.
Он попытался, насколько позволяла пола плаща, накрепко удерживаемая Чезарио, попятиться к двери.
– Я хочу выйти. Слышите? Я подожду Его Святейшество там. Снаружи.
– Да, нет, любезный, не спеши так, – Чезарио подтащил его к кривоногому стулу, – отдохни, отдышись.
– Что вы хотите от меня?
Баччелло перепуганно перескакивал взглядом от Корделии к святому отцу, растеряв воинствующий пыл. – Сядь, Бартоло. Сядь, мерзавец. Не бойся. Все, что надо было бояться, ты уже пережил. И не трясись так, – она подсела к нему, от чего он еще более встрепенулся, подперев спинку стула, – ты здесь, чтобы помочь… себе. И мне.






