– Помочь тебе? – он вновь распалился, – твое место в аду, проклятая ведьма.
Шут яростно плюнул ей в лицо, что не сказалось благоприятно на настроении Чезарио. Ей пришлось вскочить и прикрыть от него уродца. Иначе, помочь бы он уже не смог.
– Ты что разорался? Пока не режу. А надо бы. Чем тебе моя нянька не угодила? А отец чем провинился? Ну, сейчас не об этом. Чезарио, привяжи его. У нас нет времени.
Баччелло проявил удивительную сноровистость, прытко скатившись со стула и ринувшись к выходу. Затарабанив по двери, он зашелся в крике:
– Выпустите меня! Что вы хотите со мной сделать? Откройте! Отец Урбано! Где вы?…
Чезарио схватил его в охапку, приговаривая:
– Ты с ним увидишься. Скоро. Очень скоро. Даже скорее, чем ты думаешь, cane puzzolente
[24]
.
Баччелло неожиданно утих, дав без сопротивления усадить себя все на тот же стул. И даже без споров выдержал совсем не ласковое затягивание тельца веревкой. Его личико вдруг скривилось, и он плаксиво заканючил:
– Ваше Сиятельство, Корделия, это не я. Богом клянусь, меня заставили. Мне пригрозили. Ты же знаешь, что я тебе жизнью обязан…
– Да я-то прощаю тебя. А что мне еще остается? Все, что ты натворил, уже случилось. А вот простит ли тебя Лорена, негодяй. Ты видел, что с ней сделали? Что ей пришлось пережить? Ну, да ладно.
Чезарио отступил. Все было готово. Пора. Время гнало вперед. Но…
Корделия взглянула на него, и они рванулись друг к другу.
Последний поцелуй. Последнее прикосновение. Последнее… их.
Оттолкнув его, напомнила:
– Мы не прощаемся. Мы вместе.
Чезарио отвернулся, уткнувшись в стену и грохнув по безразличному камню сжатыми кулаками.
Корделия же обернулась к Баччелло.
Вспученная кожа, раздираемая горящими волдырями, лопалась, оголяя уже обожженное мясо.
Глава 6
Карлик, дергаясь в попытке ослабить путы, в панике заверещал:
– Что ты смотришь? Освободи меня! Слышишь? Что ты задумала? Так вы снюхались? Святой отец вовсе и не святой? Это ты его околдовала! Как и графа! Я был прав! Ты ничего не посмеешь со мной сделать! В замке знают, с кем я ушел. Развяжи меня! Быстро! И я промолчу об этом…
Он кивнул на Чезарио, еле сдерживающегося, чтобы не попортить ухмыляющуюся физиономию расхрабрившегося шута. Она еще понадобится.
Корделия успокаивающе похлопала его по плечу:
– Не волнуйся так. Тебя развяжут. Потерпи. И в замок ты вернешься живой и невредимый. А пока… отдохни.
Чезарио, осведомленный о том, что произойдет, недоверчиво покачал головой:
– Мне придется куда-то его деть, если ты ошибешься. И тогда останется только одно – побег.
– Кого деть? Меня? – карлик встрепенулся, – меня не надо никуда девать. Я сам уйду. Клянусь всеми святыми, что буду молчать. Корделия, во имя Франческо…
Франческо.
Это он научил ее, что надо сделать, чтобы спастись. Тогда. В ночь его смерти.






