ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Доменик, под давлением ворвавшегося в ее дом незнакомца, убежденного в скорой гибели по ее вине, вынуждена пересмотреть свое прошлое… Мишель Альба. ИНКВИЗИТОР. Все права принадлежат автору Издательство A.B.C. * * * – Зачем? Я согласилась только на одноразовое участие в вашей программе. Всего доброго. Стеклянные двери вновь разъехались, не задерживая ее, в отличие от настойчивой и вдруг стеснительной девушки: – Нет, нет. У меня к вам частный вопрос. Доменик бросила взгляд на часики – половина второго ночи, а утром вставать в шесть, чтобы в одиннадцать позавтракать уже в Сиене. После чего, "отстучав" пять лекций в университете, доползти, наконец, до дома и до чашки кофе перед сном. – Слушаю вас. – Знаете, иногда я вижу такие сны… Как ни жаль, но Доменик совершенно не была расположена в эту позднюю минуту анализировать чей-то сон. Ей хотелось только одного – как можно скорее добраться до своего. – Мы все иногда что-то видим. Прошу прощения, я не занимаюсь частной практикой. Спокойной ночи. Она покинула телецентр, не зная, что в эту самую минуту в редакции затренькал телефон. Абонент интересовался Доменик. Глава 2 – При повреждении правовисочной области у больного наблюдаются приступообразные аффекты необъяснимой тревоги и тоски, страха, граничащего с ужасом. Вы обнаружите явные сдвиги и вегетативной системы, то есть покраснения, побледнения, потливость и дрожь. Есть вероятность усложнения состояния пароксизмами ярости. Что, возможно, приведет к развитию деперсонализации и дереализации… Доменик запнулась, споткнувшись о колючий взгляд дымчато-голубых глаз, неотступно отслеживающих ее гуляние по аудитории. Ничего особенного, глаза как глаза. Если бы она не встретилась с ними за сегодняшний день пятый раз. Ровно столько, сколько лекций отчитала. Слава Богу, эта, в соответствии со стрелками часиков, неотвратимо приближалась к завершению. Как и этот сума

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сжимая тряпично обмякшее тело графа, Корделия прощалась не только с ним. Рядом, в шаге от нее, ей улыбалась его… душа. Еще сохранившая черты его лица.

Некое летящее нечто, обнявшее ее на мгновение и без сожаления расставшееся с этим миром. И с ней.

Баччелло затравленно умолк, ошеломленный родившейся ниоткуда узкой лентой брезжущего света, соединившей его с Корделией.

– Эт-то ч-что? К-как эт-то?

Чезарио, несмотря на то, что она подготовила его, насколько возможно, к предстоящим чудесам, не менее озадаченно всматривался в струящийся ниоткуда свет, непроизвольно шагнув навстречу.

Корделия остановила его движением руки – только не мешать.

Карлик беззвучно хлопал губами, испуганно вжимаясь в кресло.

Шаловливые огненные искорки, путаясь во вспотевших волосах, хороводом окружили голову.

Она вознесла молитву-просьбу Богу не смалодушничать и не отказаться от приговора – ей, несмотря ни на что, было жаль карлика. По недомыслию и скудоумию оболгавшего невинные души. Одурманенного ложью и сгубившего родных ей людей.

И если его не остановить, кто знает, скольких он еще убьет. Включая и… Лудовику? Кто она? Но поразмышлять о вдруг пришедшем на ум имени уже не успевала.

– Успокойся. И… засыпай. Засыпай!

Пойманный на полувскрике, он вяло что-то прошептал, повиснув на веревках, что позволило Корделии беспрепятственно срезать локон его волос.

Чезарио напряженно следил за ней, предупрежденный, но все равно до конца не верящий в затеянное.

Но когда в коридор мерцающей ленты из тела по-детски посапывающего Баччелло выглянула его, притянутая любопытством, душонка, Чезарио, придавленный уже неоспоримыми доказательствами Божественности человеческой природы, оробело отступил, торопливо крестясь.

Опаленные ресницы дрогнули. Валерио стонуще замычал, не в силах отогнать убивающий его сон.

Словно принюхиваясь, дымка жизни Баччелло застыла у светящейся черты, шариком покачиваясь у ее грани.

Что и нужно было Корделии.

Глава 7

Если бы она, почуяв неладное, юркнула бы обратно в уютное и безопасное тельце шута, Корделия как ни странно, вздохнула бы с облегчением.

Не потому, что сокрушалась по поводу потери ею своего тела, к которому, по известным причинам, она прикипела за свои четырнадцать лет и довольно туманно представляла себя в иной юдали. А потому, что готова была… простить карлика с его мелкой незадачливой, не способной к милосердию, душонкой. Но душонкой живой и… чувствующей. Умеющей любить. Франческо тому доказательство.

Чезарио, вероятно, угадал ее сомнение. Он прервал молитву, вдруг ожесточенно подстегнув:

– Продолжай. Ну же!

Корделия попрощалась с… собой, в последний раз пригладив свои растрепавшиеся волосы, и нащупала за спиной заранее приготовленный стул, куда и опустилась, не устояв на трясущихся ногах.