ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Элис поставила пустую чашку на подлокотник скамейки:

– Возможно, вы правы.

Продавец довольно улыбнулся и кивнул:

– Я же говорил. Каждому свое искусство.

– Что вы знаете о Томасе Байбере?

Зачем ей вздумалось спросить? Может, потому что она подумала об Агнете, а думать о дочери, не вспоминая о нем, она теперь не могла.

– Байбер? Я знаю, что будь у меня хоть одна его картина, я бы не работал. Ни здесь, ни где-либо еще. Увы, мои карманы не настолько глубоки, да и не продается уже ничего. Все его картины в музеях, за исключением тех немногих, которые разобрали по частным коллекциям. В Нью-Йорке и Майами, кажется. Возможно, в Японии. – Казалось, ее вопрос сбил его с толку. – Не думал, что вы серьезный коллекционер. А еще уверяли, будто никогда не интересовались искусством.

– Не столько серьезный, сколько любопытный. Просто знаю имя. А о самом художнике толком ничего. Так он талантлив?

– Не то слово. Он был гениален.

Оглушающая волна поднялась внутри нее, и она закрыла глаза, стискивая пальцы в кулаки и ожидая знакомого удара более острой боли. Такой вариант не приходил ей в голову. Томас, которого она знала, застыл между тридцатью и сорока годами, уверенный в себе и неутомимый. Теперь ему было бы семьдесят с небольшим.

– Когда?

– Что когда? Ах, нет, я не думаю, что он скончался. Но двадцать лет назад он перестал писать. И с тех пор ни слуху, ни духу. Довольно загадочно, учитывая, что он до последнего был весьма плодовит. Но я понял! Вот почему вы спрашиваете о нем – из‑за птиц! Проверяли меня, да? Нет, я не возражаю. Кому охота работать с дилером, у которого нет ни знаний, ни опыта. А вы дока!

Настал черед Элис растеряться.

– Кажется, я не совсем понимаю.

– Ждите здесь. Я мигом.

Он бросился в магазин, и, заглянув в окно, Элис увидела, что он перебирает стопку больших книг, перелистывает страницы, ищет что-то под столом. Когда он снова вышел на улицу, под мышкой у него был огромный том «Искусство Томаса Байбера» под редакцией Денниса Финча. Он сел рядом с Элис, положил книгу на скамейку и принялся листать ее, пока не добрался до середины, где помещались цветные иллюстрации. Он зачитал ей один из параграфов:

В 1972 году творчество Байбера претерпело метаморфозу, но по-прежнему не вписывалось в рамки и не подчинялось никакому конкретному стилю… Здесь нет ничего хрупкого, мечтательного. Ни самому художнику, ни тому, кто смотрит на его работу, негде спрятаться. Все непосредственно и первозданно. Человеческие ценности волшебным образом переносятся на холст, смягчаются и оттачиваются, дробятся и собираются воедино.