ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он протянул руку, и Элис отпрянула от него, но он всего лишь коснулся ее щеки, и она почувствовала, как тепло от его пальцев разливается по ней волной. Его руки были такими же длинными и тонкими, какими она их помнила; их бледность вспыхивала в комнате светом маяка.

– Ты недостаточно доверяла мне, чтобы рассказать?

– Ты бы не захотел стать отцом.

Он сел на постель рядом с ней, и она подвинулась, чтобы он мог лечь. Он ласково обхватил ее лицо ладонями:

– Так ли хорошо ты меня знала?

Она замотала головой. Она уже никогда этого не исправит, и потому она расплакалась, захлебнулась грудным стоном. Одним решением она перекроила жизни трех человек, разбив их на острые осколки. Неужели она до такой степени хотела сделать ему больно?

– Надо было сказать тебе.

Он обнял ее за талию и привлек к себе. Она положила руки на прочную стену его груди, чувствуя, как он вдыхает и выдыхает, слушая уверенный стук его сердца. С каждым вдохом она вспоминала какой-нибудь запах: чистый хлопок его рубашки, льняное масло и живица, сухой табак, рассыпчатая пудра графита.

– Как думаешь, получилась бы из нас семья?

– Мы могли бы попытаться.

Он гладил ее по волосам, и она спрятала голову ему под подбородок, машинально обвиваясь вокруг него – привычка, которую хранила память ее кожи, мышц, костей.

– Натали сказала тебе.

Его глаза были закрыты, и он лежал так неподвижно, что она испугалась, что он в самом деле умер и явился к ней призраком.

– Она позаботилась, чтобы я узнал.

– Ты искал меня?

– Я искал вас обеих. Но вы уже упорхнули.

Она очнулась на полу, когда первые лучи солнца начали просачиваться в окна. Пальцы левой руки намертво вцепились в птицу, и Элис подумала, каким бы подходящим наказанием ей было, если бы она застыла так навсегда, сжимая свободу, которую хотела поймать, не в силах ее отпустить, обрекая наблюдать, как сама она умирает в тисках. Элис расцепила пальцы правой рукой, поставила птицу на комод и повалилась на кровать. Она понятия не имела, который час, и ей было настолько все равно, что не хотелось даже поворачивать голову к мерцающим цифрам часов. Элис могла думать только о том, что никогда не знала такой усталости, возможно, она слишком устала, чтобы жить. Но сон не шел, где бы она его ни искала: в мягких, ласкающих нотках голоса Финея; в запахе клевера, который она чувствовала на макушке Фрэнки; в теплом чае от Сейси, который разливался по горлу, как тлеющая зола. Его не было ни под одеялом, ни на накрахмаленных простынях, ни даже в пуховой подушке, сдувшейся под весом ее головы. Были только вина и голос, раздающийся снова и снова.

Агнета

.

Тело заставляло Элис лежать на месте. В последнее время она слишком многого от него требовала, и теперь оно абсолютно недвусмысленно давало ей это понять. Пытаться отключить мысли было мукой.