Каждый день с тех пор, как я узнал, что у Томаса есть дочь, каждый божий день я думаю о Лидии и о том, что бы я чувствовал, если бы знал, что где-то живет мой ребенок, а я не могу его найти.
– Мне повезло. Я расстроен только из‑за картины.
Стивен присел на кирпичное крыльцо и потер бедра ладонями.
Финч покосился на него, не зная, искренне он говорит или пытается поднять ему настроение шуточками.
– Не могу поверить, что ты можешь быть настолько черствым.
– Напрасно. Однако, Финч, вы слишком легко сдаетесь. Так нельзя.
– Ты слышал, что они сказали. Натали Кесслер умерла.
– Именно.
Натали
Кесслер умерла. Об Элис никто ничего не говорил.
– И зачем, позвольте поинтересоваться, вам понадобилась Элис Кесслер?
Финч со Стивеном вскочили на ноги. Высокий рыжеволосый мужчина стоял на углу дома, опираясь на охотничье ружье. Он двинулся к ним неровным, колченогим, как сказал бы отец Финча, шагом, размахивая рукой с ружьем. Одновременно с этим открылась дверь, и женщина, с которой они разговаривали, протянула стакан воды.
– Это мистер Финей Лепин, – сказала она. – Если у вас вопросы по поводу мисс Натали или мисс Элис, лучше задавайте их ему. – Она протянула стакан Финчу, который стоял на ступеньках как вкопанный, впервые оказавшись так близко к настоящему ружью. «Как раз тот случай, когда искусство вести беседу выходит на первый план», – подумал он, заставляя себя сосредоточиться, хотя в голове был туман.
– Да, – начал он, – мистер Лепин…
Прежде чем он успел продолжить, Стивен соскочил с крыльца, почти так же, как перед ним это делал Фрэнки, и протянул руку.
– Финей? Какое интересное имя. Библейское? Или из мифологии?
Мужчина улыбнулся Стивену, но продолжал крепко сжимать ружье.
– Кажется, меня назвали в честь Ф. Т. Барнума
[55]
, но моя мать своеобразно относилась к написанию слов. А вы?
– Джеймсон. Стивен Джеймсон. Ах, а это профессор Деннис Финч. Возможно, вы слышали о нем? Сам он не говорит – скромный парень, как оказалось, – но его очень уважают в мире искусства. Писатель, искусствовед, преподаватель, все в таком духе. Не удивлюсь, если в один прекрасный день он появится на телевидении.
Стивен с надеждой глянул на Финча, а тот съежился, жалея, что не может провалиться сквозь землю.
– Правда? Простите, что не улавливаю связи, но какое отношение все это имеет к Кесслерам?
– Мы, конечно, приехали из‑за картин, – сказал Стивен. – Не будем ходить вокруг да около. Уже поздно. Мы все замерзли, а дело можно решить в два счета. Как мне видится, у вас приличные шансы заработать неприлично большую сумму денег, но если смотреть шире – высокое искусство нельзя присваивать. То есть можно, конечно. Состоятельные люди постоянно этим занимаются. Но это эгоистично, вы не находите? По большому счету, поделиться ими с миром – ваш моральный долг.






