ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Финч похлопал себя по карманам пальто, достал из одного из них длинный конверт и протянул его Сейси, а та, в свою очередь, передала Финею. Тот открыл его и вытащил сделанные Стивеном фотографии главной панели триптиха и рисунка из дома Эделлов.

– Не знаю, слышал ли кто-нибудь из вас о художнике Томасе Байбере. Мой коллега мистер Джеймсон щедро преувеличивает мои заслуги. На самом деле известны и уважаемы работы мистера Байбера. Набросок, который вы видите на фото, одна из его ранних работ. Он висит в доме Кесслеров в Коннектикуте, где родились обе девушки.

Финч заметил вспышку любопытства.

– В семисотом по Стоунхоуп-вэй? – спросил Финей. – В Вудридже?

Его тон изменился.

– Вам знаком этот дом?

– Я знаю, что Натали и Элис там выросли.

– Да. А потом довольно внезапно исчезли из этого самого дома, когда обеим было чуть больше двадцати. Никто не мог их найти.

Финей смотрел на снимок панели триптиха.

– Это подразумевает, что их кто-то искал, – проговорил он.

Финч кивнул.

– Этот человек, – сказал Финей. Он не спрашивал.

Финч знал Томаса, а не Кесслеров, поэтому его защитные инстинкты были закалены. А шок, который он сам испытал при первом взгляде на картину, рассеялся от последующих многократных просмотров. Тем не менее Финчу не составило труда вспомнить ту первую реакцию: мгновенное понимание, что между этими тремя людьми случилось что-то, чего не должно было случиться. Всякому, кто смотрел на картину, становилось не по себе, как будто Томаса соединяла с Натали и Элис колючая проволока, пронзавшая сердца всех троих. Помимо физической дистанции между сестрами, создавалось ощущение, что Натали и Элис даже не осознают присутствия друг друга, как будто каждая из девушек находилась с Томасом наедине.

И теперь, при взгляде на вытянувшееся лицо Финея, Финч так же ясно понял, что тот любил одну из девушек. Судя по картине, любой мужчина мог желать Натали, если только хорошо не присматривался. Издалека Натали гипнотизировала, манила; она была этюдом в золотых тонах – ее волосы, кожа, глаза, юность, – все это собиралось на полотне в мерцающий вихрь. Но при более внимательном рассмотрении выплывало то, что скрывала ее внешность: тихий, сдерживаемый гнев, некоторая степень беспощадности, решимости добиться своего. Нет, решил Финч, Финей влюблен в Элис. В этот миг профессор почувствовал, что у него украли что-то маленькое, но очень личное.

– Семья мистера Байбера владела летним домом на севере Нью-Йорка. Кесслеры тоже проводили там отпуск, останавливаясь у друга семьи. Томас Байбер познакомился с ними в конце лета 1963 года и сделал набросок семейства, вероятнее всего, в качестве подарка. Картина была написана гораздо позднее.

– А кто мужчина на картине? – спросил Финей.