Стивен схватил Финча за руку и так сильно ее стиснул, что у того занемели пальцы. Над камином висела картина, правая панель триптиха – молодая Натали, одной рукой держащая ребенка, а вторую тянущая в бок, за край рамы.
Стивен выдохнул тихое «ох» и тяжело осел на ступеньку. Женщина, сидевшая рядом с Агнетой, склонила голову набок и смерила взглядом Финча. Волосы обрамляли ее лицо облаком потускневшего золота с прожилками серебра; глаза были такого же холодного голубого цвета, как в юности, только взгляд их оказался более пристальным и жгучим, чем ожидал Финч. Он понял, что своей целеустремленностью Агнета обязана не Томасу, а матери.
– Вы, наверное, Деннис Финч, – произнесла Элис Кесслер. – Насколько я понимаю, вы искали меня.
Глава шестнадцатая
Агнета шепнула ей на ухо:
– Я попрошу их остаться на ужин, ладно?
Дыхание дочери было подобно трепетанию крыла, смещающего воздух; это ощущение хотелось поймать и закрыть в банку.
– Да, – не задумываясь ответила она. – Будет мило.
Так Элис оказалась на кухне Агнеты, неуклюже ковыряя деревянной ложкой в кастрюле с густым соусом чили, в то время как мистер Джеймсон на улице наверняка засыпал ее дочь вопросами, на которые у той не было ответов. Профессор Финч сидел за кухонным столом, грея в руках бокал с остатками вина и поглядывая на нее из-под бровей, словно она была фата-морганой.
Элис не ожидала, что будет чувствовать себя такой загнанной в угол и что при этом у нее так полегчает на душе. Тело, напротив, было не в ладах с собой: спина и плечи каменели от напряжения, а мышцы размякли, как живица. Пусть
они
расскажут ее дочери. Два драгоценных дня, что Элис провела с Агнетой, она искала, с чего начать, пыталась сотворить из воздуха нужные слова.
Томас Байбер – твой отец.
Это она осилила, и притом довольно быстро, почувствовав, что внутри нее что-то щелкнуло и открылось, ведь она наконец подарила Томасу счастье быть узнанным. Агнета не торопила, но Элис понимала, что потребуются объяснения. Как можно было такое рассказать? Казалось, будет легче, если кто-то укажет ей роль – хищника или жертвы – и она будет играть ее. Элис пустила ложку в свободное плавание по кастрюле и взболтнула красноватую жидкость в чашке – травяной чай, якобы обладающий целительными свойствами, который Агнета брала у кого-то из местных. На вкус он был как лето – календула и еще что-то спелое и острое.
Элис наблюдала через эркер, как ее дочь водит Стивена Джеймсона по заднему двору, показывая остальные свои работы. Их темные макушки почти в унисон слегка подпрыгивали в свете угасающего дня.






