ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А теперь… теперь я хочу, чтобы ты увидел ее первым. Ты имеешь на это полное право, не так ли?

В его голосе зазвучала гипнотическая нотка, и у Финча закружилась голова. Еще одна картина Байбера. Этого просто не может быть. Гнев горячей струей разлился по венам, и Финч запустил ногти в плоть ладоней, вспоминая годы, проведенные за работой над каталогом. Часы без Клэр и Лидии, когда он запирался в тесном кабинете, вытягивая шею то над одной фотографией, то над другой, расшифровывая значение мазков, объясняя выбор цвета. Зависть, которую он едва сдерживал при мысли, что такая гигантская сила таланта была вложена в руки, ум и душу одного-единственного человека. Одного замкнутого, эгоистичного человека. А теперь еще одна картина Байбера? Какие бы причины ни заставляли Томаса до сих пор молчать о ней, они казались несостоятельными, особенно в свете лет, в течение которых они знали друг друга, в свете их так называемой дружбы, подразумеваемого доверия, особого статуса отношений. Аренда, которую Финч оплачивал из своего кармана, небольшие суммы, которые он ежемесячно посылал Томасу на продукты, хотя эти деньги гораздо вероятнее подкармливали зеленого змия.

Такая недосказанность с исчерпывающей ясностью обозначала его место в жизни художника.

Томас прочистил горло.

– Есть еще кое-что, Денни. Собственно, очевидная причина, по которой я позвал тебя сюда.

– Очевидная?

– Я хочу, чтобы ты организовал для меня продажу этой картины.

– Я? Прости, Томас, но я нахожу это оскорбительным, – Финч встал и принялся метаться по комнате, вычерчивая свободную от мебели траекторию. – Почему я? Ты мог бы с таким же успехом позвонить Старку или любому из сотни дилеров.

– У меня есть причины. Я не хочу продавать эту работу через дилера или через галерею. Кроме того, мы со Старком уже давно не ведем никаких дел, – Томас подошел к Финчу и положил руку ему на плечо. – Я хочу, чтобы она прямиком пошла на аукцион. У тебя еще есть связи, Денни. Ты ведь можешь заняться этим для меня, верно? Это нужно сделать быстро.

Голова Финча была в огне. Боль, которая началась в спине, перекинулась на все тело. Он мог бы поджечь всю эту комнату, просто коснувшись чего-нибудь пальцем.

– Ты должен был попросить меня об этом много лет назад, – Финч ощущал, как с его кожи поднимается пар. – Посмотри на себя. Посмотри, как ты живешь. Это не просто причуда или особенность творческой натуры. Ты прозябаешь в грязной лачуге, за которую по большей части плачу я. Почему теперь?

– Ты злишься. Конечно, злишься. Мне следовало это предвидеть. Знаю, в последнее время тебе нелегко, – Томас подобрался и снял руку с плеча Финча. Он подошел к одному из огромных, от пола до потолка окон, спрятанных за тяжелой тканью, и пальцем слегка отодвинул занавеску.