ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неспокойно в бушующем море миров. Снова попадание – и снова новый мир. 1903 год, до Русско-японской войны остаётся очень мало времени, а пропустить такое «веселье» Макс просто не может. Значит, снова... Отрок Владимир Геннадьевич Поселягин Серия «Наши там» выпускается с 2010 года © Поселягин В. Г., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 * * * – Афанасьев, убери людей с кормы, тут почти все раненые. Я понимаю, что на радостях они готовы ещё японские корабли потопить, но они мне живые нужны. Займись перевязками, спусти их в нижние отсеки. – Хорошо, ваше благородие. – Ох, Афанасьев. Точно плетей получишь. Какое я тебе «благородие»? Выполняй приказ. – Есть. – Ещё пятерых пошли в машинное отделение, пусть кочегаров заменят, а то последняя смена, похоже, выдыхается. – Будет сделано. Пока боцман выполнял приказ, даже смог подобрать новый расчёт для кормовой пушки, трёх человек, я повернулся к мичману. Водяные столбы часто вставали то тут, то там, мы на них особо и не обращали внимания, мажут япошки, но вдруг рядом с левым бортом встал очередной водяной столб. Рулевой начал оседать, из его распоротого осколком горла стала хлестать кровь, но штурвала он не выпускал. Только когда мичман перехватил управление, отпустил его и завалился на палубу рубки. Всё это я наблюдал, перевязывая куском разорванной рубахи свою ногу, чуть выше колена, куда впился осколок, который я выдрал, ухватив окровавленными пальцами. Бинты у нас ещё с полчаса назад закончились. Хм, похоже, единственный, кто ещё не получил ранение, – это наш мичман, на нём действительно не было ни царапинки. Санитар вытащил убитого рулевого, а я стал руководить стоявшим у штурвала мичманом: – Штурвал на левый борт… Теперь на правый… Опять пристрелялись сволочи, нужно сбивать им прицел. Миноносец рыскнул с курса, действительно уходя из прицелов японских наводчиков, такое было н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Надо было взять одного говоруна, но уж больно они из-за поворота неожиданно вывернули. В камерах было пусто, хотя в одной, судя по крови, кого-то держали.

Подумав, я направился к пыточной, где допрашивали меня. Степан был здесь, и его один обрабатывал, проводя допрос. После пули в голову мозги того живописно украсили стену. Кстати, бетонная коробка была как новенькая, видимо, недавно её залили. Хотя слив в углу был на месте.

– Кто тут? – прошептал разбитыми губами Степан, пытаясь рассмотреть меня заплывшими глазами при слабом свете керосиновой лампы, стоящей на столе.

– Знаешь, Стёпа, – сказал я, осматриваясь. – Меня именно в этой камере и допрашивали. Пытали. Помнишь следы у меня на груди? Тогда я убил всех, кто мной занимался, и сбежал. Думаешь, почему я так люблю местных? А тут всё возвращается на круги своя, только на моём месте сидишь ты… Ладно, идти сможешь?

– Нет, молотком по пальцам… Нет у меня больше пальцев на ногах.

– Ясно, – ответил я, отстёгивая кандалы. – Решим проблему. Держи револьвер, трофей с местных, ожидай здесь. Я сейчас пробегусь, поищу носильщиков-добровольцев. Поверь, они с радостью перенесут тебя в коляску, она тут недалеко.

Револьвер он взял левой рукой, на правой были сломаны два пальца, а так он уверенно держал оружие, зло поглядывая по сторонам, ну а я выскользнул в коридор, осматривая пока ещё не проверенные помещения.

Отнорок, что вёл к лестнице наверх, на территорию дома, я не пропустил, просто оставил его на потом, хотя подозревал, что охранник там должен быть. Проверка помещений ничего не дала, больше местных работников не встречалось, а в комнате, где ранее, вернее, в будущем будет радиоцентр с оборудованием шифрования, сейчас находился архив. Я его сразу приметил, столько бумаги для пожара – самое то.

Возвращаясь, я замер, вслушиваясь в тишину. В этот раз мне повезло, шум разговоров и шагов услышал первым, и доносился он как раз из отнорка.

– Много народу, – вслушиваясь в шум издаваемой толпой людей, едва слышно пробормотал я. – Очень много.

Машинально большой палец перевёл «маузер» на автоматическую стрельбу. Когда шум шагов стал настолько слышен, что говорило: неизвестные люди явно находились уже за углом, я просто вышел из-за него с двумя пистолетами в руках и открыл огонь из «маузера». «Мелиор» у меня был на подстраховке, на добивание то бишь. Естественно, стрелять очередями, используя глушитель, глупо, но свинтить его у меня не было времени. А на третьем выстреле мембраны разлетелись в хлам, и дальше звук выстрелов не глушился ничем. Десятипатронный магазин закончился быстро. Сухо щёлкнул боёк, и я тряхнул головой, прогоняя звон в ушах. Вторым пистолетом я стал делать контроль.