Надо было взять одного говоруна, но уж больно они из-за поворота неожиданно вывернули. В камерах было пусто, хотя в одной, судя по крови, кого-то держали.
Подумав, я направился к пыточной, где допрашивали меня. Степан был здесь, и его один обрабатывал, проводя допрос. После пули в голову мозги того живописно украсили стену. Кстати, бетонная коробка была как новенькая, видимо, недавно её залили. Хотя слив в углу был на месте.
– Кто тут? – прошептал разбитыми губами Степан, пытаясь рассмотреть меня заплывшими глазами при слабом свете керосиновой лампы, стоящей на столе.
– Знаешь, Стёпа, – сказал я, осматриваясь. – Меня именно в этой камере и допрашивали. Пытали. Помнишь следы у меня на груди? Тогда я убил всех, кто мной занимался, и сбежал. Думаешь, почему я так люблю местных? А тут всё возвращается на круги своя, только на моём месте сидишь ты… Ладно, идти сможешь?
– Нет, молотком по пальцам… Нет у меня больше пальцев на ногах.
– Ясно, – ответил я, отстёгивая кандалы. – Решим проблему. Держи револьвер, трофей с местных, ожидай здесь. Я сейчас пробегусь, поищу носильщиков-добровольцев. Поверь, они с радостью перенесут тебя в коляску, она тут недалеко.
Револьвер он взял левой рукой, на правой были сломаны два пальца, а так он уверенно держал оружие, зло поглядывая по сторонам, ну а я выскользнул в коридор, осматривая пока ещё не проверенные помещения.
Отнорок, что вёл к лестнице наверх, на территорию дома, я не пропустил, просто оставил его на потом, хотя подозревал, что охранник там должен быть. Проверка помещений ничего не дала, больше местных работников не встречалось, а в комнате, где ранее, вернее, в будущем будет радиоцентр с оборудованием шифрования, сейчас находился архив. Я его сразу приметил, столько бумаги для пожара – самое то.
Возвращаясь, я замер, вслушиваясь в тишину. В этот раз мне повезло, шум разговоров и шагов услышал первым, и доносился он как раз из отнорка.
– Много народу, – вслушиваясь в шум издаваемой толпой людей, едва слышно пробормотал я. – Очень много.
Машинально большой палец перевёл «маузер» на автоматическую стрельбу. Когда шум шагов стал настолько слышен, что говорило: неизвестные люди явно находились уже за углом, я просто вышел из-за него с двумя пистолетами в руках и открыл огонь из «маузера». «Мелиор» у меня был на подстраховке, на добивание то бишь. Естественно, стрелять очередями, используя глушитель, глупо, но свинтить его у меня не было времени. А на третьем выстреле мембраны разлетелись в хлам, и дальше звук выстрелов не глушился ничем. Десятипатронный магазин закончился быстро. Сухо щёлкнул боёк, и я тряхнул головой, прогоняя звон в ушах. Вторым пистолетом я стал делать контроль.






