ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неспокойно в бушующем море миров. Снова попадание – и снова новый мир. 1903 год, до Русско-японской войны остаётся очень мало времени, а пропустить такое «веселье» Макс просто не может. Значит, снова... Отрок Владимир Геннадьевич Поселягин Серия «Наши там» выпускается с 2010 года © Поселягин В. Г., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 * * * – Афанасьев, убери людей с кормы, тут почти все раненые. Я понимаю, что на радостях они готовы ещё японские корабли потопить, но они мне живые нужны. Займись перевязками, спусти их в нижние отсеки. – Хорошо, ваше благородие. – Ох, Афанасьев. Точно плетей получишь. Какое я тебе «благородие»? Выполняй приказ. – Есть. – Ещё пятерых пошли в машинное отделение, пусть кочегаров заменят, а то последняя смена, похоже, выдыхается. – Будет сделано. Пока боцман выполнял приказ, даже смог подобрать новый расчёт для кормовой пушки, трёх человек, я повернулся к мичману. Водяные столбы часто вставали то тут, то там, мы на них особо и не обращали внимания, мажут япошки, но вдруг рядом с левым бортом встал очередной водяной столб. Рулевой начал оседать, из его распоротого осколком горла стала хлестать кровь, но штурвала он не выпускал. Только когда мичман перехватил управление, отпустил его и завалился на палубу рубки. Всё это я наблюдал, перевязывая куском разорванной рубахи свою ногу, чуть выше колена, куда впился осколок, который я выдрал, ухватив окровавленными пальцами. Бинты у нас ещё с полчаса назад закончились. Хм, похоже, единственный, кто ещё не получил ранение, – это наш мичман, на нём действительно не было ни царапинки. Санитар вытащил убитого рулевого, а я стал руководить стоявшим у штурвала мичманом: – Штурвал на левый борт… Теперь на правый… Опять пристрелялись сволочи, нужно сбивать им прицел. Миноносец рыскнул с курса, действительно уходя из прицелов японских наводчиков, такое было н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В коридоре оказалось семь человек, трое в военной форме, один вообще адмирал, остальные в гражданке. Очередь в упор снесла их с ног, но зацепила не всех, так что «мелиор» пригодился. Двух ещё завалил, что за оружием тянулись, ну и троих подранков добил. На автомате работал, всех, кто шевелился и двигался, клал, а когда вспомнил, зачем искал здесь людей, только зло сплюнул и простонал:

– Опять всех кончил.

Долго злиться на себя я не стал. Сунув перезаряженный «мелиор» под мышку, зажал его рукой и, на ходу свинчивая глушитель с «маузера», побежал к двери наверх. Убрав трубу глушителя в сумку, перезарядил пистолет и, толкнув дверь – охранник, наверное, был среди той толпы, его место было пусто – заторопился наверх. В доме никого не было, но, на счастье, у заднего входа стояла двуконная коляска с седоками, тут же курил и общался с ними охранник снизу. Так вот где он. Наставив оружие на всех троих, один кучер, второй, как я понял, телохранитель кого-то из тех, кто остался внизу, ну и сторож. Дёргаться те не стали, а, как я и велел, встали у стены, широко расставив руки и ноги, и позволили себя обыскать. Добыв ещё оружия, у меня его теперь хоть попой ешь, повёл всех троих вниз. Кучер был субтильный, так что внизу, когда мы спустились, я снёс ему полголовы. Здесь, в подвале звуки выстрелов не были слышны. Остальные двое вжали голову в плечи, ожидая, что я вот-вот расстреляю их, но нет, повёл к пыточной.

– Стёпа, ты слышишь меня? – крикнул я ему на подходе. Получить пулю от спасённого телохранителя не хотелось бы. – Я нашёл добровольцев, так что встречай.

– Встречаю, – едва расслышал я ответ.

На всякий случай я пустил вперёд англичан, но Стёпа спокойно их встретил. Объяснив, что я хочу от англичан, услышал от охранника, что в бытовом помещении стоят носилки, на них нести раненого легче. Выяснив, где то находилось, я оставил обоих под присмотром Степана и сбегал за носилками. Действительно, были, вот только пятна крови на материи намекали, что с их помощью, скорее всего, из подвала выносили отнюдь не живых людей.

Степан был перемещён на носилки, и его, постанывающего от боли, понесли тем путём, которым я попал в подвал. Потом Степан снова стерёг англичан, а я сбегал и подогнал коляску, куда англичане его и подсадили, носилки положили рядом. Стёпа остался в коляске, я его плащом прикрыл, а то он в одних кальсонах и расстёгнутой рубахе был, а снаружи холодная осень, я же повёл британцев опять вниз. Они понимали зачем, но попыток сопротивления я от них не дождался, хотя они и поглядывали на меня угрюмо, явно прикидывая возможные шансы. Не было их, я меньше чем на шесть метров к ним не приближался. В подвале лишь спросил у охранника, когда шлёпнул его напарника, всё же дёрнувшегося ко мне, кто тут за старшего.