ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неспокойно в бушующем море миров. Снова попадание – и снова новый мир. 1903 год, до Русско-японской войны остаётся очень мало времени, а пропустить такое «веселье» Макс просто не может. Значит, снова... Отрок Владимир Геннадьевич Поселягин Серия «Наши там» выпускается с 2010 года © Поселягин В. Г., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 * * * – Афанасьев, убери людей с кормы, тут почти все раненые. Я понимаю, что на радостях они готовы ещё японские корабли потопить, но они мне живые нужны. Займись перевязками, спусти их в нижние отсеки. – Хорошо, ваше благородие. – Ох, Афанасьев. Точно плетей получишь. Какое я тебе «благородие»? Выполняй приказ. – Есть. – Ещё пятерых пошли в машинное отделение, пусть кочегаров заменят, а то последняя смена, похоже, выдыхается. – Будет сделано. Пока боцман выполнял приказ, даже смог подобрать новый расчёт для кормовой пушки, трёх человек, я повернулся к мичману. Водяные столбы часто вставали то тут, то там, мы на них особо и не обращали внимания, мажут япошки, но вдруг рядом с левым бортом встал очередной водяной столб. Рулевой начал оседать, из его распоротого осколком горла стала хлестать кровь, но штурвала он не выпускал. Только когда мичман перехватил управление, отпустил его и завалился на палубу рубки. Всё это я наблюдал, перевязывая куском разорванной рубахи свою ногу, чуть выше колена, куда впился осколок, который я выдрал, ухватив окровавленными пальцами. Бинты у нас ещё с полчаса назад закончились. Хм, похоже, единственный, кто ещё не получил ранение, – это наш мичман, на нём действительно не было ни царапинки. Санитар вытащил убитого рулевого, а я стал руководить стоявшим у штурвала мичманом: – Штурвал на левый борт… Теперь на правый… Опять пристрелялись сволочи, нужно сбивать им прицел. Миноносец рыскнул с курса, действительно уходя из прицелов японских наводчиков, такое было н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что под угрозой оружия заставил пожарного-водовоза забросить моего связанного пленника на скамейку и, заняв козлы рядом с ним, стал стегать коня. Бочка была полна, видимо, от реки ехала или ещё от какого водоёма, так что шли тяжело. Пришлось озаботиться сменой транспортного средства, я это сделал через две улицы, остановил лёгкую коляску, куда кучер перенёс связанного пленного и под моим прицелом, стегая коня, погнал на бочке дальше. Пускай его ловят, водовоз уже наверняка поднял всех, кого мог, а мы тихой сапой покинули территорию Лондона. Нужно найти укромное местечко для допроса.

Хайнекен не стал запираться, как только я применил к нему первичные методы дознания, вывалил всё. Я перешёл ко вторым и третьим методам, но он, похоже, не врал. Теперь желал только одного – побыстрее умереть, так что рассказал всё честно. Поэтому я с лёгкой душой отправил его к праотцам. Ну а пытал?.. А что пытал? Им можно, а мне нет? Всё я правильно сделал. Главное, полученная информация подтверждала, что кроме него обо мне знало ещё двое живых. Остальные остались там, в подвале. Включая адмирала от разведки. Одно плохо, докладная записка обо мне, в которой было всё, что выдал Степан, была отправлена в запечатанном письме адмиралу, которого я шлёпнул в подвале. Значит, она хранится у него в рабочем кабинете. Соответственно, при разборе его бумаг её могут найти, что мне также было не нужно. Мне требовалось удалить все сведения о себе, что на бумаге, что из памяти знающих людей. Причём сделать это как можно быстрее. Желательно этой же ночью.

Уже окончательно стемнело, когда я вернулся в город. Бросив коляску на одной из улиц, я сменил грим и переоделся, пришлось раздеть одного растяпу моей комплекции – просто вырубил шатающегося на ходу выпивоху и поменялся с ним пиджаками. Уже в глаза не бросаюсь. Потом добрался на наёмной коляске до здания, где располагался военно-морской штаб флота её величества, и, проникнув внутрь через чёрный вход, хоть и запертый, но не охраняемый, пробрался в отдел разведки. Куда идти, я хорошо знал, Хейнекен подробно объяснил, где находится нужный кабинет, он здесь часто бывал, всё же начальство.

Кабинет адмирала был заперт, более того, его ещё и опечатать успели. Бумажка с грозной печатью на ней меня не остановила, так что, вскрыв дверь, я вошёл в него. Тяжёлые шторы были распахнуты, пришлось, осторожно двигаясь, плотно запахнуть их и только тогда зажечь лампу, которую я взял со стола секретаря в соседнем помещении.

Простенький замок сейфа я вскрывал с помощью отмычки, тут тоже не хотел использовать свою чудодейственную кислоту. Как бы то ни было, но куча бумаг оказалась на столе. Почти час потребовалось, пока я нашёл нужную докладную записку на шести листах.