ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неспокойно в бушующем море миров. Снова попадание – и снова новый мир. 1903 год, до Русско-японской войны остаётся очень мало времени, а пропустить такое «веселье» Макс просто не может. Значит, снова... Отрок Владимир Геннадьевич Поселягин Серия «Наши там» выпускается с 2010 года © Поселягин В. Г., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 * * * – Афанасьев, убери людей с кормы, тут почти все раненые. Я понимаю, что на радостях они готовы ещё японские корабли потопить, но они мне живые нужны. Займись перевязками, спусти их в нижние отсеки. – Хорошо, ваше благородие. – Ох, Афанасьев. Точно плетей получишь. Какое я тебе «благородие»? Выполняй приказ. – Есть. – Ещё пятерых пошли в машинное отделение, пусть кочегаров заменят, а то последняя смена, похоже, выдыхается. – Будет сделано. Пока боцман выполнял приказ, даже смог подобрать новый расчёт для кормовой пушки, трёх человек, я повернулся к мичману. Водяные столбы часто вставали то тут, то там, мы на них особо и не обращали внимания, мажут япошки, но вдруг рядом с левым бортом встал очередной водяной столб. Рулевой начал оседать, из его распоротого осколком горла стала хлестать кровь, но штурвала он не выпускал. Только когда мичман перехватил управление, отпустил его и завалился на палубу рубки. Всё это я наблюдал, перевязывая куском разорванной рубахи свою ногу, чуть выше колена, куда впился осколок, который я выдрал, ухватив окровавленными пальцами. Бинты у нас ещё с полчаса назад закончились. Хм, похоже, единственный, кто ещё не получил ранение, – это наш мичман, на нём действительно не было ни царапинки. Санитар вытащил убитого рулевого, а я стал руководить стоявшим у штурвала мичманом: – Штурвал на левый борт… Теперь на правый… Опять пристрелялись сволочи, нужно сбивать им прицел. Миноносец рыскнул с курса, действительно уходя из прицелов японских наводчиков, такое было н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня, конечно, никогда не было своей собаки, но их я любил больше, чем кошек. Со стороны любовался.

Хозяин дома, разбуженный псом, спустился из спальни второго этажа, держа в руках керосиновую лампу, осмотрел подходы к дому через окно и открыл дверь на задний двор, выпустив пса. Видимо, подумал, что тот по надобности его разбудил. Пока он там курил у входа, я через парадный вход прошёл в дом, открыв замок, и, подкравшись к чёрному входу со спины хозяина, с ходу чиркнул ему по шее, вскрыв правую артерию, и вбил лезвие клинка прямо в сердце, по самую рукоятку. Пёс рванул ко мне, но я успел, подхватив лампу, закрыть дверь. Через стекло я понаблюдал, как беснуется пёс у тела хозяина. Кровь толчками покидала тело владельца дома, и тот быстро слабел. Его уже было не спасти, так что я решил поспешить покинуть дом и улицу, пока пёс не разбудил всех в округе.

Это уже был второй нож, потерянный мной, я его в ране оставил, вытаскивать уже времени не было. Хорошо, хоть работал в кожаных перчатках. До этого у меня их не было, случайно обнаружил в кармане тёплого тяжёлого пиджака, снятого с выпивохи, вот и воспользовался. Кстати, дактилоскопия всё же уже существовала, я у Хайнекена уточнил, вполне себе развивающееся искусство в полицейской среде. Всё же правильно, что я на автомате всё за собой протирал, не зря, ох не зря. Так палиться я не хотел. Конечно, я не собираюсь раздавать направо и налево свои отпечатки пальцев, чтобы меня могли связать с делами в Англии, но ведь и связывать не с чем, я за собой действительно всё подтирал. Даже в банке всё, чего касался, протирал тряпочкой. А на съёмной квартире? И там прошёлся.

Пока я смотрел, как кровь вытекает из тела владельца дома, стала спускаться хозяйка, зовя мужа, так что, рванув было к входной двери, пришлось притормозить, подкараулить её и вырубить рукояткой по голове. Женщина упала, да ещё с металлическим лязгом. Пошарив рядом с телом, нашёл небольшой пятизарядный револьвер. Тоже убрал в сумку. У хозяина наверняка за поясом тоже что-то было, но осмотреть его пёс не дал.

Подойдя к парадному, я начал открывать его и тут же резко закрыл: из-за стеклянной двери на меня, блестя при свете луны клыками, смотрел пёс, глухо и зло рыча.

– Вот собака, – невольно вырвалось у меня. – Обежать успела.

Решение пришлось принимать буквально на ходу. Как ни жаль пса, но придётся его убирать, иначе мне не уйти. Рванув обратно к чёрному ходу, я, распахнув дверь, первым добрался до хозяина дома, выдернул клинок и, когда достаточно крупный пёс вылетел из-за угла и молча бросился на меня, уже стоял наготове в дверном проёме. По плану, когда тот подбежит, я закрою дверь, защемив пса между дверью и косяком, и ножом решу эту проблему.