ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неспокойно в бушующем море миров. Снова попадание – и снова новый мир. 1903 год, до Русско-японской войны остаётся очень мало времени, а пропустить такое «веселье» Макс просто не может. Значит, снова... Отрок Владимир Геннадьевич Поселягин Серия «Наши там» выпускается с 2010 года © Поселягин В. Г., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 * * * – Афанасьев, убери людей с кормы, тут почти все раненые. Я понимаю, что на радостях они готовы ещё японские корабли потопить, но они мне живые нужны. Займись перевязками, спусти их в нижние отсеки. – Хорошо, ваше благородие. – Ох, Афанасьев. Точно плетей получишь. Какое я тебе «благородие»? Выполняй приказ. – Есть. – Ещё пятерых пошли в машинное отделение, пусть кочегаров заменят, а то последняя смена, похоже, выдыхается. – Будет сделано. Пока боцман выполнял приказ, даже смог подобрать новый расчёт для кормовой пушки, трёх человек, я повернулся к мичману. Водяные столбы часто вставали то тут, то там, мы на них особо и не обращали внимания, мажут япошки, но вдруг рядом с левым бортом встал очередной водяной столб. Рулевой начал оседать, из его распоротого осколком горла стала хлестать кровь, но штурвала он не выпускал. Только когда мичман перехватил управление, отпустил его и завалился на палубу рубки. Всё это я наблюдал, перевязывая куском разорванной рубахи свою ногу, чуть выше колена, куда впился осколок, который я выдрал, ухватив окровавленными пальцами. Бинты у нас ещё с полчаса назад закончились. Хм, похоже, единственный, кто ещё не получил ранение, – это наш мичман, на нём действительно не было ни царапинки. Санитар вытащил убитого рулевого, а я стал руководить стоявшим у штурвала мичманом: – Штурвал на левый борт… Теперь на правый… Опять пристрелялись сволочи, нужно сбивать им прицел. Миноносец рыскнул с курса, действительно уходя из прицелов японских наводчиков, такое было н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шлюпку на ночь подняли на борт и натянули чехол, но к моменту моего выхода её снова спустили, на вёсла сели два матроса, и я в сопровождении Саламатина, Гарина и двух бойцов Трофима направился в порт. Где находится нотариус, который занимался морскими делами, включая продажи судов, Гарин выяснил заранее, так что мы не плутали, а сразу прошли куда надо. Тот, заранее предупреждённый, нас ждал, ну а дальше пошли процедуры продаж. Владельцы судов прибывали в нотариальную контору по очереди, вызываемые посыльными мальчишками.

Нотариуса на месте не оказалось, должен был вернуться от клиента через час, поэтому мы решили осмотреть продаваемые суда. Сначала осмотрели «американца», и я с ходу решил, что он нам подходит, так что судно начали оформлять на меня. Оно было комплектным, но всё же требовало некоторой модернизации, которую в мастерских Киля вполне реально было провести. Туда Андрей и отправился наводить мосты. На немецком он худо-бедно говорил, хотя лучше знал французский, так что пояснить, чего хочет, мог. Сразу после того, как за «американца» была выплачена владельцу вся сумма, на что он написал расписку, я отправил на борт своих людей. Двое местных матросов, которые наблюдали за ним, нанятые бывшим владельцем, передав судно, направились на наёмной лодке в город.

За ночь Андрей и Гарин спланировали, как раскидать всех наших людей по трём судам, комплектуя экипажи. На «американца» переходило шестнадцать матросов и десять бойцов Трофима для охраны, ими командовал Игнат, мой телохранитель, в прошлом он был младшим унтером. Опытный пограничник.

В моём экипаже уже были сформированы все командные места, приходилось на них ставить простых матросов, но они бывалые, потянут. Васильев выделил мне своего самого лучшего помощника, тот в котлах хорошо разбирался. Он и стал старшим в машинном отделении. Ему дали пару помощников для вахт, а кочегарами солдаты поработают вахтовым методом. За дополнительную подработку они были только за, так что это не проблема.

Сам Васильев останется с Андреем на яхте, это будет наше сторожевое судно, я постараюсь его вооружить, помню предложение хозяина оружейного магазина здесь, в Киле.

На «американце» было две паровые машины тройного расширения и шестнадцать котлов, из них четырнадцать потушено, остальные на всякий случай держали под паром. Егор Карпенко, ставший старшим машинного отделения, сразу же, как заселился в каюты экипажа, стал со своими помощниками их осматривать и разжёг огонь в шести котлах, давая пар. Бойцы под присмотром Игната изучали судно, теперь оно под их охраной. «Американец» был чисто грузовым, однако помимо кают экипажа имел шесть кают улучшенной комфортабельности.