ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Новый роман известного современного писателя Валерия Поволяева "Атаман" посвящен жизнеописанию одного из наиболее выдающихся лидеров российского казачества генерал-лейтенанта Григория Михайловича Семе... Атаман Валерий Дмитриевич Поволяев КНИГА ПЕРВАЯ. КАЗАЧЬЯ ЖИЗНЬ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Офицерские погоны Григорий Семенов носил с удовольствием, иногда, словно бы не веря, что он на самом деле — после окончания военного училища в городе Оренбурге — стал офицером, косился то на одно свое плечо, то на другое, осматривал погоны и гордо вздергивал голову: знай наших! Училище он окончил по первому разряду, потом двадцать восемь дней гостил дома, у отца, в станице на реке Оной — после учебы был положен отпуск, — и уже оттуда отбыл в полк, стоявший в городе Троицко-Савске, на границе с Северной Монголией, или, как звали ее в ту пору — Халхи. В Троицко-Савске Семенов обосновался в маленькой чистой хатенке, в которой жил одинокий сивоголовый дед — герой осады Севастополя [1] , лично знавший адмирала Нахимова, — заплатил за жилье вперед и впрягся в службу. Зима в тот год выдалась капризная — снежная и одновременно морозная, рот на улице открыть было нельзя, его мигом запечатывало, зубы крошились от холода, от стужи не спасали даже шубы на волчьем меху, а потом вдруг откуда-то из монгольских задымленных глубин приносился хриплый, злобно гогочущий ветер, сдирал снег с земли, обнажая камни и сохлую траву, и начиналась оттепель. Люди хлюпали мокрыми носами и последними словами ругали матушку-природу — что же с ней такое происходит? Что в ней развинтилось? И когда все это кончится? Семенову такая погода нравилась — она закаляет организм и из обычного солдата делает солдата, который ни мороза не боится, ни жары, ни чертей с вурдалаками, ни турок с кривыми ятаганами, ни воды, ни высоченных гор, ни лютых здешних разбойников — хунгузов... Напрасно Семенов вспомнил о хунгузах [2] . Во дворе к нему

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Старик спокойно перевел мушку на круглую, схожую с тыквой голову и нажал на спусковой крючок.

Раздался выстрел. Хоть и ожидал его старик, хоть и готовился к отдаче, а винтовка здорово саданула его в раненое плечо, оно мгновенно отозвалось на удар болью. Тимофей Гаврилович не удержался, вскрикнул.

Пуля всадилась круглоголовому прямо в ухо, в черную впадину, выбила целый сноп красных брызг.

— Вот так-то будет лучше, — пробормотал старик, выбрасывая резким движением затвора на пол стреляную гильзу, поспешно переместился в другой угол дома. — Лежи там, отдыхай. — Загнал в казенник новый патрон. — Ну, братки, подавайте следующего!

Вырлан вылез из шурфа дохнуть немного свежего воздуха, следом за ним на поверхность выбралась Кланя.

— Прошу прощения, — извинился перед ней прапорщик, — курить хочется — спасу нет.

— Курите, — разрешила Кланя.

Вдалеке послышался треск — словно разорвали кусок брезента. Вырлан настороженно вытянул голову, рот у него открылся по-ребячьи, Кланя это заметила, спросила шепотом:

— Что это?

— Тихо, Кланя!

Треск повторился — отчетливо прорезался сквозь фырканье ветра. Вырлан хлопнул себя по старой брезентовой кобуре, проверяя, на месте ли револьвер.

— Кланя, — проговорил он, стараясь быть спокойным, — садитесь на лошадь и скачите в соседние забои, поднимайте людей...

— Что? — У девушки от внезапно нахлынувшего испуга побелели губы. — Что-то с дедом?

— Ничего особенного, — как можно спокойнее и беспечнее произнес Вырлан, — просто к нам пожаловали гости. А гостей лучше принимать, когда мы все вместе, в полном составе. Скачите, Кланя!

Она по-синичьи легко взлетела в седло, шлепнула лошадь ладонью по боку. Вырлан наклонился над шурфом, ударил камнем о кусок железа:

— Мужики, вылезай быстрее!

Первым из шурфа, словно жук из норы, вылез Белов:

— Чего случилось?

— Стрельба какая-то странная у нашего дома... Два раза ударили из пулемета.

— Свят, свят, свят! — Белов перекрестился. — Кого же это к нам принесло? — Он вытянул шею, вслушался в пространство.

Из долины донесся отчетливо слышимый выстрел. За ним другой.

— С дедом-то никого нет...

— Никого. Вполне возможно, дед и отбивается. Белов, срочно поднимай всех из выработки.

— Патронов-то у нас всего ничего. Брали-то лишь на крайний случай. И винтовки не у всех.

— Ничего. — Голос у Вырлана дрогнул — ведь, пронюхав, что здесь ведутся золотые разработки, на дедов дом могла налететь какая-нибудь лихая банда. — Всех наверх!

Банд ныне в России развелось видимо-невидимо, делятся они по цветам и пристрастиям, по названиям, по звероватым ликам и привычкам своих главарей и меткам, которые они оставляют в местах преступлений, по вооружению и партийной принадлежности, по умению воевать и прятаться...