ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Новый роман известного современного писателя Валерия Поволяева "Атаман" посвящен жизнеописанию одного из наиболее выдающихся лидеров российского казачества генерал-лейтенанта Григория Михайловича Семе... Атаман Валерий Дмитриевич Поволяев КНИГА ПЕРВАЯ. КАЗАЧЬЯ ЖИЗНЬ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Офицерские погоны Григорий Семенов носил с удовольствием, иногда, словно бы не веря, что он на самом деле — после окончания военного училища в городе Оренбурге — стал офицером, косился то на одно свое плечо, то на другое, осматривал погоны и гордо вздергивал голову: знай наших! Училище он окончил по первому разряду, потом двадцать восемь дней гостил дома, у отца, в станице на реке Оной — после учебы был положен отпуск, — и уже оттуда отбыл в полк, стоявший в городе Троицко-Савске, на границе с Северной Монголией, или, как звали ее в ту пору — Халхи. В Троицко-Савске Семенов обосновался в маленькой чистой хатенке, в которой жил одинокий сивоголовый дед — герой осады Севастополя [1] , лично знавший адмирала Нахимова, — заплатил за жилье вперед и впрягся в службу. Зима в тот год выдалась капризная — снежная и одновременно морозная, рот на улице открыть было нельзя, его мигом запечатывало, зубы крошились от холода, от стужи не спасали даже шубы на волчьем меху, а потом вдруг откуда-то из монгольских задымленных глубин приносился хриплый, злобно гогочущий ветер, сдирал снег с земли, обнажая камни и сохлую траву, и начиналась оттепель. Люди хлюпали мокрыми носами и последними словами ругали матушку-природу — что же с ней такое происходит? Что в ней развинтилось? И когда все это кончится? Семенову такая погода нравилась — она закаляет организм и из обычного солдата делает солдата, который ни мороза не боится, ни жары, ни чертей с вурдалаками, ни турок с кривыми ятаганами, ни воды, ни высоченных гор, ни лютых здешних разбойников — хунгузов... Напрасно Семенов вспомнил о хунгузах [2] . Во дворе к нему

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да еще — ловить на мушку очередного дурака, решившего утянуть из-под дедова носа пулемет.

Ждать и надеяться — услышат мужики в своих дырах-шурфах стрельбу — примчатся на помощь.

Но и долго ждать дед не мог: пробитое плечо совсем одеревенело, оплыло, пальцы на руке хотя и слушались, но это будет длиться недолго, немного времени — одеревенеют и они.

Два дня назад Емцова вызвал к себе заместитель начальника контрразведки полковник Греков — нервный, с тонким подвижным лицом и быстрой, очень четкой речью, когда-то он хотел стать актером и обучался этому искусству, но началась война, сперва одна, потом вторая, актеры России оказались не нужны, Греков это понял, изменил свои жизненные планы и быстро продвинулся в армии... Емцов подозревал, что «Греков» — это псевдоним, у полковника же совсем иная фамилия, какая-нибудь понтийская или скорее всего немецкая; многие немцы, когда началась война с кайзером, поменяли свои фамилии. Слишком уж сильны были в России антинемецкие настроения, с прусской или эльзасской фамилией запросто можно было сгинуть.

Увидев Емцова в дверях, полковник ткнул черенком трубки в кресло, приглашая поручика сесть, неспешно утрамбовал пальцем табак в трубке, потом взял со стола специальную серебряную толкушку с изящным венчиком, придавил табак посильнее — все движения полковника были неторопливыми, продуманными, точно рассчитанными, не человек, а умная машина, хорошо смазанная, бесшумная. Греков раскурил трубку и, пустив по воздуху несколько душистых колец дыма, глянул на поручика пристально, словно хотел понять, что у того внутри. Емцову захотелось съежиться, скрыться от этого проницательного взгляда, но он сдержал себя, лишь поглубже вдавился крестцом в кресло.

— Поручик, вам знакома фамилия... Таскин? — спросил полковник. — Сергей Афанасьевич Таскин?

— Слышал, но лично представлен не был.

— А я и слышал, и видел, и был представлен. Дело вот в чем... Вы ведь, по-моему, ездили разбираться на золотой рудник с одним дураком-урядником, сбежавшим оттуда... В порту мы его поймали. Правильно?

— Так точно. Это был дезертир. Фамилия его...

— Не надо никаких фамилий, поручик, это лишнее. Так вот, господин Таскин дал контрразведке задание ликвидировать этот рудник. Возьмите с собой людей половчее, человек двадцать—двадцать пять, пару пулеметов и — вперед! Шурфы закидайте камнями, на карте обязательно пометьте места, где они находятся. Вопросы есть?

— Есть. Ликвидировать как... вместе с людьми?

— Ну и вопросы вы задаете, поручик. Пулеметы тогда зачем? Гвозди ими забивать? Ликвидируйте вместе с людьми. Никто не должен остаться в живых, ни рядовые, ни офицеры.

— Там еще дед с девчонкой живут...

— Этих — в первую очередь.

Греков перегибал палку — Таскин сказал лишь: «Рудник надо прикрыть, замаскировать.