ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Знакомьтесь! Петя, Вика, Катя, Алена, Саша, Костя, Рита и, конечно, мама и папа! А еще три собаки, одна кошка, ручные крысы, красноухая черепаха, голуби… Вся эта большая семья живет в небольшом при... Бунт пупсиков Дмитрий Александрович Емец © Емец Д., 2015 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015 * * * Кроме детей, умелых рук и игр на маме была работа семейного доедалы. Как только у нее появлялось свободное время, она сразу доедала все с детских тарелок и шла спать. – Меня не кантовать! – заявляла она. Пете, самому старшему из гавриловских детей, было пятнадцать. Он целыми днями с кем-то таинственно разговаривал по телефону, выскочив на лестничную площадку, где его могли слышать только пять этажей соседей, уроки делал глубокой ночью и дома отгораживался от братьев и сестер мебелью, на которую вешал таблички « Не входить! ». В школьных анкетах Петя писал, что он единственный ребенок в семье, а на улице шел в стороне от всех, чтобы не подумали, что вся эта толпа – его родственники. При этом, когда младшие дети иногда на неделю уезжали к бабушке, Петя явно скучал. Ходил по пустой квартире, заглядывал под кровати и задумчиво говорил: «Чего-то тихо как-то! А эти-то когда приедут? Скоро уже?» Его сестре Вике было тринадцать. Она не могла сесть за стол, пока на нем была хотя бы одна крошка. И не могла лечь в кровать, пока не разгладит простыню так, что исчезнет последняя складочка. Еще Вика постоянно танцевала сама с собой и принципиально читала только те книги, в которых действуют или хотя бы просто попадаются лошади. Например, в «Войне и мире» лошади встречаются – значит, «Войну и мир» она читала. А в «Горе от ума» лошадей нет – значит, «Горе…» оставалось навеки непрочитанным, хоть бы учительница даже повесилась на шторах. И не важно, что «Горе…» в семь раз короче и в пять раз проще. Домашнее задание Вика всегда выполняла с огромной тщательностью и по полчаса страдал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ведь так?

– Да, – послушно сказала Катя, понимая, что именно этого ответа от нее ждут.

– Но снимать-то мне хочется СЕЙЧАС! – продолжал проводить свою мысль дядя Марат. – И вот что я придумал: я сфотографирую вашу семью, и именно этим объективом! Он не портретный, но это и интересно… У вас есть хотя бы одна общая семейная фотография?

– Нет, – сказала Катя. – По кусочкам есть, а вместе всех никогда не соберешь!

– Ну и отлично! Бери Сашу, пошли к вам!

И дядя Марат резво перемахнул через забор. Спрыгивая, он бережно прижимал фотоаппарат к животу.

Катя, настроение которой резко улучшилось, побежала всех звать. Мама, конечно, сказала, что не успела помыть голову и что она всегда плохо получается, но ее уговорили. Петя заявил, что сниматься не будет и что все это сюсю-муму и сентиментальщина. Но и его уломали. Алена помчалась за щенком. Что это за групповой снимок без щенка, который тоже член семьи? И черепаха Мафия член семьи, и крысы во главе со Шварцем, и свинки. И все должны быть на фотографии!

Наконец все собрались, включая черепаху, свинок, крыс и голубей, которых раздали всем в руки, и дядя Марат принялся всех расставлять. Алена лезла вперед, Костя пытался трогать линзу фотоаппарата, Саша хотел в туалет, потому что, оказывается, он не знал, как у Моховых открывается туда дверь, а спросить постеснялся.

– Подайте голос, кого здесь нет! Пусть тот, кого здесь нет, откликнется! Рита! – кричала мама. – Где она? Приведите кто-нибудь Риту!

Кто-нибудь пошел приводить Риту, но пока кто-нибудь ходил, Рита обнаружилась у кого-то под ногами, зато кто-нибудь потерялся с концами. Но дядя Марат недаром часто снимал большие группы и проявлял невероятное терпение:

– Нет, вы, конечно, не пожарная команда и не коллектив горбольницы! Те все птичку так ждут, аж умиляешься! Чистые души!.. Все смотрим на меня и не напрягаемся! Сейчас вылетит сто птичек подряд!

– Зачем так много?

– Иначе нельзя. Большая часть птичек все равно разлетится кто куда… Внимание! Пли!

И дальше аппарат дяди Марата щелкал уже непрерывно. Дядя Марат то отбегал, то приближался, то вставал на одно колено, то вскидывал фотоаппарат над головой. Даже Петя, поворачивающийся затылком, несколько раз случайно попал в кадр, потому что неосторожно повернул голову, чтобы проверить, закончился ли этот дурдом. А через забор лезли все новые и новые дети. Перелез потеряшка Серафим, перелезла Нина, перелез Андрей, и даже их мама высунулась, чтобы грустно сообщить, что у нее завис компьютер.

А дядя Марат все щелкал, выпуская все новых птичек. Рите надоело сидеть неподвижно. Она прыгала у папы на плечах и раскачивалась, а вместе с ней раскачивался и папа, потому что Рита умела раскачиваться так, что с ней вместе расшатался бы и бетонный столб.