Это было самым подходящим словом для него в этот конкретный момент.
Когда он снова вопросительно посмотрел на меня, я поняла, что так и не ответила на его вопрос.
– Ах, да, наверное, – но я не хочу никуда уходить! Останься и поговори со мной! Разумеется, я не стала умолять его о том, чего так сильно хотела, я просто пожала плечами, но осталась на месте.
Он тихо усмехнулся.
– Ты ведь не слишком хочешь туда возвращаться, – это был не вопрос.
– Нет, пока нет, – ответила я ему с легкой улыбкой.
– Иди сюда, – я сделала еще пару шагов, пока не оказалась прямо перед ним. Я не была уверена, чего он хочет от меня, и я была искренне удивлена, когда он обхватил меня за бедра. Я не была уверена, должна ли я застонать от счастья, оттолкнуть его из-за помолвки, заплакать от чувства вины или еще что-нибудь. Потом он поднял меня и усадил в собственном грузовике. Я мысленно рассмеялась над собой.
Ты идиотка, разумеется, он ничего такого не хочет! Забудь о нем и отвлекись на что-нибудь!
Он запрыгнул, удивив меня тем, что может прыгать настолько высоко. В обычный грузовик достаточно трудно запрыгнуть, не говоря уже о высоком. Я решила, что он просто хотел продемонстрировать мне свои мускулы.
И это мне кое о чем напомнило.
– Ганнер говорил мне, что ты можешь занять место Джонса, когда придет время.
Его ухмылка стала дьявольской, и я задумалась, почему.
– Итак, как я вижу, ты наводила обо мне справки.
О, вот почему.
Я была рада, что сейчас темно и он не видит, как я покраснела. Слезы и краска на лице, две вещи, которых мне удавалось избежать уже много лет. Я не знала, виной ли тому моя семья, Техас или Зендер, но по какой-то причине мне снова было четырнадцать.
– Нет, или да, в смысле нет. Он, хм, просто упоминал об этом сегодня, – ладно, плевать на то, что сейчас темно, из-за него я просто начинаю дрожать, как безумная. Я прочистила горло, затем повернула голову налево, желая, чтобы образовалась дыра, в которую бы меня прямо сейчас затянуло.
Сплошное расстройство!
Когда он не заговорил и ничего не сделал, я медленно и неохотно повернула лицо назад, к нему. Его ухмылка была размером с... Техас. Крохотная впадинка с левой стороны напомнила мне о миге, когда я впервые узнала, что у него есть ямочка, это случилось в кинотеатре, когда он впервые меня поцеловал. И всего лишь при одной мысли об этом во мне
запорхали бабочки
. К тому же, когда он смотрит на меня так, сложно не ощущать хаос, творившийся внутри меня.
Пока я думала, что он собирается сказать что-нибудь еще, что смутило бы меня – типа того, что я слежу за ним – он удивил меня, наконец-то заговорив:
– Ты помнишь игру, которую мы придумали в домике на дереве?
Ну, их, вообще-то, было две.






