ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Актуальная тема, вдохновившая создателей популярного кинохита! Захватывающий исторический роман о беспримерном взлете Гая Вителлия – простого лудильщика, ставшего кумиром своего времени. Драма разыгры... Гладиатор Филипп Ванденберг Капризно Фортуны всегда поведенье, С улыбкой глядит ли иль хмурится в гневе. Кого-то к вершине влечет, а кому-то готовит паденье - Тебе ли иль мне, то решается только на небе. Гораций – …И ты надеешься обрести счастье, лудя римские котлы, – перебил юношу Цезоний, на губах которого появилась сочувственная улыбка. – Именно так, – убежденно проговорил Вителлий. Лицо Цезония посерьезнело. – Ты говоришь, что пришел из Бононии. Сколько людей живет в стенах этого города? Вителлий пожал плечами. – Тысяч двадцать пять, наверное. Почему ты об этом спрашиваешь? – И сколько в Бононии лудильщиков? – Пять или шесть. – Прекрасно, – кивнул Цезоний, а затем протянул левую руку в сторону юга. – В стенах Рима живет больше миллиона людей, но здесь расположены и целые кварталы лудильщиков, где каждый мастер с завистью поглядывает на соседа, сумевшего заполучить работу. Я уж не говорю о лудильщиках, которые бродят по улицам аристократических кварталов Эсквилина и Авентинского холма, выискивая, не прохудился ли котелок на кухне какого-нибудь патриция. Короче говоря, лудильщиков в Риме тысячи. Вителлий растерянно поднял глаза. Город, на который он возлагал все надежды, этот город неограниченных возможностей, показался ему вдруг недружелюбным и даже враждебным. Сейчас он охотнее всего поднял бы свой узелок и повернул обратно. Тут же он, однако, услышал вкрадчивый голос Цезония: – Не бойся. Молодой человек с мышцами Геркулеса и внешностью Гиацинта всегда встретит в Риме улыбку Фортуны. Мудрый Катон сказал однажды, что красивый юноша стоит большего, чем урожай, собранный с поля. Поверь мне, он был прав. С этими словами Цезоний положил руку на бедро юноши. Вителлий ин

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он хотел закричать, но из открытого рта не вырвалось ни звука. Он с трудом сглотнул и, запинаясь, произнес:

– Туллия, Туллия!

Женщина опустила глаза и, не глядя на него, прошептала:

– Вителлий… да, это я… Вителлий.

– Но, Туллия… – попытался взять себя в руки гладиатор. – Туллия, ты ведь…

– Ты думаешь, что перед тобой призрак, потому что весталка Туллия была когда-то похоронена заживо? Не опасайся за свой рассудок – это я.

– О боги, не оставляйте меня! – пробормотал Вителлий.

– Твои боги беспомощны, – уверенно проговорила Туллия, – по их воле я обречена была умереть мучительной смертью, но, как видишь,

мой

Бог оказался сильнее и спас меня.

Гладиатор с недоверием, почти с отчаянием вглядывался в лицо Туллии. Нет, не было никаких сомнений в том, что перед ним та самая женщина, которая четверть века назад за нарушение обета целомудрия весталки была заживо замурована в гробнице на Марсовом поле.

– Когда проливной дождь, – заговорила Туллия, – прогнал охрану и зевак с моей гробницы, Господь наш послал двух спасителей, двух христиан, которые молились за своего распятого брата. Вода уже доходила мне до шеи, когда я услышала их голоса. Да благословит их Господь! Я не понимала, что они говорят, я просто кричала изо всех сил: «Я хочу жить, я хочу жить!» А потом тяжелая плита сдвинулась, и они вытащили меня наружу. Была уже ночь. Они отвели меня за Тибр и приняли в свою общину. С тех пор я одна из них. Я ежедневно обращаюсь с благодарственной молитвой к спасшему меня Богу и отдаю все свои силы служению Ему.

Вителлий поставил лампу в нишу и положил руки на плечи Туллии. В глазах его блестели слезы.

– Все это из-за меня, – проговорил он, сотрясаясь от рыданий всем своим могучим телом.

– Мы оба были молоды и неопытны, – попыталась успокоить его Туллия. – Мы согрешили, но Господь простит нам этот грех.

Быстрым движением Вителлий привлек женщину к себе.

– Туллия, мои чувства к тебе остались теми же, что и тогда, на озере!

Туллия рывком освободилась из его объятий.

– Ты не должен так говорить, Вителлий. Забудь о том, что когда-то было между нами. Моя новая жизнь посвящена Богу. Мы никогда больше не должны видеться. Будь здоров, и пусть Господь просветит твою душу!

Туллия повернулась и исчезла в одном из ходов.

– Туллия! – крикнул Вителлий, хватая светильник.

Он услышал, как звук ее шагов замер где-то вдали, и, окончательно пав духом, поднялся наверх – к тысячеголосому хору цикад.

Несколько следующих ночей Вителлий провел, беспокойно расхаживая по спальне. При малейшем доносившемся с улицы звуке он бросался к окну в надежде увидеть спешащую к катакомбам женщину с наброшенным на голову покрывалом. Ее, однако, не было. Умолкло и доносившееся из-под земли постукивание.