ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Актуальная тема, вдохновившая создателей популярного кинохита! Захватывающий исторический роман о беспримерном взлете Гая Вителлия – простого лудильщика, ставшего кумиром своего времени. Драма разыгры... Гладиатор Филипп Ванденберг Капризно Фортуны всегда поведенье, С улыбкой глядит ли иль хмурится в гневе. Кого-то к вершине влечет, а кому-то готовит паденье - Тебе ли иль мне, то решается только на небе. Гораций – …И ты надеешься обрести счастье, лудя римские котлы, – перебил юношу Цезоний, на губах которого появилась сочувственная улыбка. – Именно так, – убежденно проговорил Вителлий. Лицо Цезония посерьезнело. – Ты говоришь, что пришел из Бононии. Сколько людей живет в стенах этого города? Вителлий пожал плечами. – Тысяч двадцать пять, наверное. Почему ты об этом спрашиваешь? – И сколько в Бононии лудильщиков? – Пять или шесть. – Прекрасно, – кивнул Цезоний, а затем протянул левую руку в сторону юга. – В стенах Рима живет больше миллиона людей, но здесь расположены и целые кварталы лудильщиков, где каждый мастер с завистью поглядывает на соседа, сумевшего заполучить работу. Я уж не говорю о лудильщиках, которые бродят по улицам аристократических кварталов Эсквилина и Авентинского холма, выискивая, не прохудился ли котелок на кухне какого-нибудь патриция. Короче говоря, лудильщиков в Риме тысячи. Вителлий растерянно поднял глаза. Город, на который он возлагал все надежды, этот город неограниченных возможностей, показался ему вдруг недружелюбным и даже враждебным. Сейчас он охотнее всего поднял бы свой узелок и повернул обратно. Тут же он, однако, услышал вкрадчивый голос Цезония: – Не бойся. Молодой человек с мышцами Геркулеса и внешностью Гиацинта всегда встретит в Риме улыбку Фортуны. Мудрый Катон сказал однажды, что красивый юноша стоит большего, чем урожай, собранный с поля. Поверь мне, он был прав. С этими словами Цезоний положил руку на бедро юноши. Вителлий ин

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стук прекратился, и до Вителлия донесся звук голосов.

Не колеблясь, гладиатор начал осторожно спускаться. Лестница была узкой, чуть больше ширины плеч, и круто шла вниз. Позади остались двадцать или, может быть, тридцать ступенек, когда Вителлий увидел что-то вроде слабо освещенной пещеры. Голоса звучали где-то далеко впереди. В свете закрепленной на стене масляной лампы можно было различить четыре ведущих в разные стороны хода. Незваный гость постоял, прислушиваясь, у каждого из них. Из одного отчетливо доносились какие-то звуки.

В сухом спертом воздухе трудно было дышать. Вителлий начал пробираться по самому просторному из ходов. По обе его стороны в туфе были выбиты горизонтальные ниши. Некоторые из них были вновь замурованы, и на них можно было увидеть какие-то надписи или оттиски монет. Вновь послышался стук бьющих по камню молотков. Гладиатор остановился. Теперь звук был заметно громче. Вителлию показалось, что он слышит приближающиеся шаги. Он втиснулся в одну из стенных ниш, не осмеливаясь даже громко дышать. Теперь виден был уже и мерцающий свет масляной лампы.

В этом слабом, рассеянном свете появилась фигура женщины с наброшенным на голову покрывалом. Лицо ее Вителлий увидел лишь на долю секунды, но и этого мгновения было достаточно, чтобы гладиатора охватило беспокойство. Где-то ему уже приходилось видеть это лицо… Он не успел оглянуться, как женщина исчезла, затих даже звук ее шагов. Гладиатор покинул свое тесное убежище и, держась руками за стены, двинулся дальше, туда, откуда доносился звук работ. Слабый свет впереди говорил о том, что он приближается к месту их проведения. Сразу же за еще одним разветвлением подземных ходов Вителлий наткнулся на ступени, которые вели вглубь. Шум, доносившийся оттуда, говорил о ведущейся с лихорадочной поспешностью работе. Прижавшись к выступу стены, Вителлий выглянул и увидел пятерых полуголых мужчин, кирками и зубилами выбивавших в стене новую нишу. На земле стояли миски и пара кувшинов, очевидно, только что принесенные незнакомкой. Мужчины трудились, не произнося ни единого слова.

Вителлий и сам не знал, что же ожидал увидеть, однако почувствовал некоторое разочарование. Он, несомненно, оказался в одном из лабиринтов, которые (в Риме давно уже ходили об этом слухи) христиане сооружали вдоль Аппиевой дороги для того, чтобы погребать там своих мертвых. Но лицо незнакомки по-прежнему не выходило из головы гладиатора. Все время, пока он на ощупь пробирался к выходу, оно стояло у него перед глазами. Он не мог отделаться от мысли, что уже не раз встречал эту женщину.

На следующий день гладиатор обратился к своему секретарю Корнелию Понтику с вопросом, разрешена или по-прежнему под запретом секта христиан.