ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Актуальная тема, вдохновившая создателей популярного кинохита! Захватывающий исторический роман о беспримерном взлете Гая Вителлия – простого лудильщика, ставшего кумиром своего времени. Драма разыгры... Гладиатор Филипп Ванденберг Капризно Фортуны всегда поведенье, С улыбкой глядит ли иль хмурится в гневе. Кого-то к вершине влечет, а кому-то готовит паденье - Тебе ли иль мне, то решается только на небе. Гораций – …И ты надеешься обрести счастье, лудя римские котлы, – перебил юношу Цезоний, на губах которого появилась сочувственная улыбка. – Именно так, – убежденно проговорил Вителлий. Лицо Цезония посерьезнело. – Ты говоришь, что пришел из Бононии. Сколько людей живет в стенах этого города? Вителлий пожал плечами. – Тысяч двадцать пять, наверное. Почему ты об этом спрашиваешь? – И сколько в Бононии лудильщиков? – Пять или шесть. – Прекрасно, – кивнул Цезоний, а затем протянул левую руку в сторону юга. – В стенах Рима живет больше миллиона людей, но здесь расположены и целые кварталы лудильщиков, где каждый мастер с завистью поглядывает на соседа, сумевшего заполучить работу. Я уж не говорю о лудильщиках, которые бродят по улицам аристократических кварталов Эсквилина и Авентинского холма, выискивая, не прохудился ли котелок на кухне какого-нибудь патриция. Короче говоря, лудильщиков в Риме тысячи. Вителлий растерянно поднял глаза. Город, на который он возлагал все надежды, этот город неограниченных возможностей, показался ему вдруг недружелюбным и даже враждебным. Сейчас он охотнее всего поднял бы свой узелок и повернул обратно. Тут же он, однако, услышал вкрадчивый голос Цезония: – Не бойся. Молодой человек с мышцами Геркулеса и внешностью Гиацинта всегда встретит в Риме улыбку Фортуны. Мудрый Катон сказал однажды, что красивый юноша стоит большего, чем урожай, собранный с поля. Поверь мне, он был прав. С этими словами Цезоний положил руку на бедро юноши. Вителлий ин

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Говорят, – сказал он, разрывая мясо руками и пододвигая куски к Вителлию, – будто император вместе со своими возлюбленными и евнухами устраивает во дворце умопомрачительные пиры. Таких роскошных пиршеств не бывало будто бы со времен Калигулы, которому каждый кусочек подавался завернутым в листочек из чистого золота.

– Что ж, – возразил Вителлий, – император, который любит жизнь, намного лучше того, который ее боится. Императоров, не умевших жить, у нас было уже предостаточно.

Язык у Вителлия ворочался все с большим трудом. В углу харчевни, пощелкивая трещоткой, танцевала какая-то темноволосая девушка. Гости то и дело бросали ей под ноги монетки. Вынув из пояса золотую монету, Вителлий швырнул ее точно в том направлении, откуда доносился звук трещотки.

– Танцуй, женщина, танцуй! – крикнул со смехом гладиатор.

– Это совсем юная девушка – лет семнадцати, самое большее, – шепнул своему господину Корнелий Понтик.

– Так что ж, – возразил Вителлий, – разве из-за этого она перестает быть женщиной?

Хозяин, наблюдавший из-за стойки, подошел и негромко, чтобы никто посторонний не мог его услышать, проговорил:

– Если захочешь, она будет твоей. Она не дешева, но зато занимается этим далеко не с каждым здесь!

– Ха, – фыркнул Вителлий, – что значит «далеко не с каждым здесь»? – Он хлопнул писца по плечу. – Мы знаем другие адреса, где можно найти совсем других женщин. Верно, Корнелий?

Корнелий Понтик болезненно воспринимал пьяную болтовню своего господина, опасаясь, что гладиатор выйдет из роли, которую с таким успехом удавалось играть последние полгода.

– Нам пора уходить, господин! – тихо проговорил он, подвигая хозяину золотую монету.

Вителлий, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Да, мой друг, мы уходим, но не домой.

Carpe diem!

Сейчас мы отправимся в «Ауреум». Красивейшие женщины – это как раз то, что нам сегодня нужно.

Расставшись с двумя сотнями сестерциев, Вителлий и Корнелий Понтик получили доступ в аристократический дом наслаждений. С мраморной лестницы навстречу им плыл волнующий аромат благовоний. Темнокожая рабыня усадила их на шелковые подушки, разбросанные по всему атриуму.

– Мой господин выпил чуть больше, чем следовало бы, – извинился писец, который, держа Вителлия за руку, следил за каждым его движением.

Смуглая хозяйка заведения, понимающе улыбнувшись, осведомилась о пожеланиях гостей. Ее интересовало, какой тип женщин они предпочитают, какие ароматы сильнее всего их возбуждают, какого цвета должны быть подобраны ковры и какие им нравятся вина.

– Все красное! – не раздумывая, ответил Вителлий. – Красные ковры, красное вино и аромат красных роз!

Зато с описанием женщины, которую ему хотелось бы иметь, вышла заминка. Казалось даже, что гладиатор внезапно протрезвел.