ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Актуальная тема, вдохновившая создателей популярного кинохита! Захватывающий исторический роман о беспримерном взлете Гая Вителлия – простого лудильщика, ставшего кумиром своего времени. Драма разыгры... Гладиатор Филипп Ванденберг Капризно Фортуны всегда поведенье, С улыбкой глядит ли иль хмурится в гневе. Кого-то к вершине влечет, а кому-то готовит паденье - Тебе ли иль мне, то решается только на небе. Гораций – …И ты надеешься обрести счастье, лудя римские котлы, – перебил юношу Цезоний, на губах которого появилась сочувственная улыбка. – Именно так, – убежденно проговорил Вителлий. Лицо Цезония посерьезнело. – Ты говоришь, что пришел из Бононии. Сколько людей живет в стенах этого города? Вителлий пожал плечами. – Тысяч двадцать пять, наверное. Почему ты об этом спрашиваешь? – И сколько в Бононии лудильщиков? – Пять или шесть. – Прекрасно, – кивнул Цезоний, а затем протянул левую руку в сторону юга. – В стенах Рима живет больше миллиона людей, но здесь расположены и целые кварталы лудильщиков, где каждый мастер с завистью поглядывает на соседа, сумевшего заполучить работу. Я уж не говорю о лудильщиках, которые бродят по улицам аристократических кварталов Эсквилина и Авентинского холма, выискивая, не прохудился ли котелок на кухне какого-нибудь патриция. Короче говоря, лудильщиков в Риме тысячи. Вителлий растерянно поднял глаза. Город, на который он возлагал все надежды, этот город неограниченных возможностей, показался ему вдруг недружелюбным и даже враждебным. Сейчас он охотнее всего поднял бы свой узелок и повернул обратно. Тут же он, однако, услышал вкрадчивый голос Цезония: – Не бойся. Молодой человек с мышцами Геркулеса и внешностью Гиацинта всегда встретит в Риме улыбку Фортуны. Мудрый Катон сказал однажды, что красивый юноша стоит большего, чем урожай, собранный с поля. Поверь мне, он был прав. С этими словами Цезоний положил руку на бедро юноши. Вителлий ин

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Строительство амфитеатра и расположенных по соседству с ним терм дало работу многим безработным мастеровым. Император отменил смертную казнь для римских граждан, и народ, исстрадавшийся при бестолковом правлении сменявших друг друга после Нерона властителей, облегченно вздохнул. То, что император устраивал для своих приверженцев травли зверей и бои гладиаторов, только способствовало росту его популярности.

Тем временем гладиаторы и дикие звери покинули арену. Толпа рабов разглаживала песок. Зрители и не подозревали, что под ареной скрыт огромный бассейн с гиппопотамами, крокодилами и всякими морскими чудовищами, бассейн, в котором можно будет разыграть настоящий морской бой.

Зрители напряженно вглядывались в наводящую ужас фигуру перевозчика мертвых Харона, который с поднятым мечом шагнул к монументальным железным воротам и трижды ударил в них. Под звук фанфар ворота распахнулись, и на арене появился гладиатор Гай Вителлий.

Римляне тотчас узнали его. На арену полетели цветы и разноцветные платочки, со всех сторон зазвучали приветственные возгласы: «Слава тебе, Вителлий!» Гладиатор, улыбаясь, вскинул руки. Твердым шагом пройдя к центру арены, он поклонился императору, а затем приветствовал зрителей. Обычные жесты гладиатора, повторяемые им множество раз. Кто мог подозревать, какая за ними кроется трагедия?…

На Вителлии была лишь повязка, пропущенная между ногами и стянутая узлом на поясе. Мускулистое тело выглядело подвижным и гибким, как у юноши. Единственным оружием был висевший на боку кинжал. Предельно сконцентрировавшись, Вителлий ожидал появления противника.

На дальнем конце арены все еще было тихо. Глаза зрителей были прикованы к тяжелой железной решетке, лицом к которой стоял Вителлий. Наконец она со скрежетом поднялась, и в проеме появился противник Вителлия – разъяренный черный бык.

По трибунам прокатился полный ужаса вздох, тут же сменившийся возгласами восхищения мужеством гладиатора. Огромное животное взрывало копытами песок и нервно било себя хвостом по бокам. Затем бык наклонил голову и, выставив вперед длинные острые рога, ринулся, словно выброшенный катапультой, к Вителлию.

Несколько мгновений Вителлий, склонив голову чуть набок, не двигался с места. Зрители, восприняв это как проявление мужества, кричали и аплодировали. Когда животное оказалось на расстоянии нескольких шагов от Вителлия, он резко сместился в сторону, и бык с разгону промчался мимо.

– Вителлий! Вителлий! – неслось с трибун.

От криков одобрения гладиатор сейчас охотно отказался бы, потому что они мешали ему ориентироваться по звукам, производимым животным. Он беспомощно поворачивался из стороны в сторону, овации при этом становились все громче и громче.