– Я думаю, мне тоже захочется иметь отца, если вы не станете возражать, чтобы я большую часть времени жила с мамой и дядей Люком, – честно призналась Верити, и Хлоя чуть не заплакала, понимая, что они подошли к самому болезненному моменту в той новой жизни, в которой им предстояло жить дальше.
– Я ничего не имею против, – хрипло ответил Реверю.
– Хорошо, значит, договорились, – уверенно произнесла Ив, и никто не стал возражать.
– Как вы сможете переносить разлуку с Верити, когда Реверю будет на берегу? – спросил Люк после того, как девочек и капитана отправили спать и они, оставшись вдвоем, сели у камина в библиотеке.
– Как-нибудь заставлю себя пережить это, – ответила Хлоя, с восторгом наслаждаясь теплом, любовью и покоем, которые ощущала в крепких объятиях Люка, и мечтая обо всем остальном, что ей уже очень скоро предстояло разделить с ним.
– Вы всегда будете нужны Верити, Хлоя, – произнес его низкий голос, гулким эхом отзываясь в ее дрогнувшем сердце.
– Может быть, к тому времени, когда Реверю снова вернется домой, у нее появится кузина или кузен, который отвлечет меня от забот о старшей сестре, – добавила она, улыбнувшись от мысли о маленькой девочке или мальчике, с любопытством глядящем на мир серыми, как у Люка, глазами. – Теперь нам действительно будет нелегко разобраться во всех своих родственниках, верно?
– Главное, что мы всех их будем любить. Но вы уверены, что мир готов принять еще одну искусительницу с фиалковыми глазами или твердолобого, как мул, мальчугана?
– Да, если вы согласны взять половину вины за это на себя. Но вдруг я не смогу иметь детей, Люк? – спросила Хлоя, и воспоминание о большой любви Виржинии и Виржила, не имевшей продолжения, с силой сдавило ей грудь.
– Тогда нам придется надеяться на то, что Джеймс найдет себе более разумную жену, чем он сам, и она подарит ему кучу ребятишек. Не смотрите так, любимая, Виржилу и Виржинии было неважно, что они не могли иметь детей. Они все равно сумели создать семью. Мантень провел здесь все свое детство, и мы с Джеймсом приезжали сюда по очереди каждое лето. Моя мачеха, которой очень хотелось, чтобы наследником стал Джеймс, не могла отказать в этом Виржинии, хотя она ни за что не позволила бы нам приезжать сюда вместе, боясь, как бы мы не сблизились и не полюбили друг друга. Она очень надеялась, что я как-нибудь сверну себе шею и Джеймс унаследует все.
– Какое холодное, расчетливое сердце, – сказала Хлоя и обернулась, чтобы посмотреть на необыкновенного человека, которому так долго удавалось скрывать свою нежную, ранимую душу под личиной холодного самообладания.
– Мне больше повезло, что она не любила меня, чем Джеймсу, которого она обожала. – Люк криво усмехнулся.






