– Се, – сказал он теперь, – я потерял тебя?
– Я здесь, – сказала я и прижалась к нему так, что теперь могла наблюдать за подругой, чтобы Рэй не заметил. Что-то с ней сегодня не так; я заметила это еще днем. У меня появилась возможность рассмотреть мужчину получше. Он был высокий и мясистый. Не привлекательный. Но Джоан это не интересовало. «Я как Иисус, – сказала она однажды, когда я спросила ее, как ей удается встречаться с мужчинами, настолько ей неподходящими. – Я всех люблю».
На нашем пути появилась танцующая пара и загородила Джоан с незнакомцем. Рэй поцеловал меня в щеку, я закрыла глаза и на секунду или две растворилась в музыке, в людях, в Рэе.
Открыв глаза, я почувствовала головокружение, но прекрасно видела, как высокий мужчина покидает помещение через дверь возле сцены, которая вела прямо к лестничной клетке; а лестница поднималась к гостиничным номерам.
Я начала искать Джоан взглядом и заметила ее возле барной стойки. Она курила сигарету и смеялась. Я вздохнула с облегчением: ошиблась.
Затем Джоан погасила сигарету о пепельницу, бросила зажигалку в атласный клатч и последовала за незнакомцем. Я не ошиблась.
Жизнь в который раз доказала мне, что по отношению к Джоан я была бессильна. Она взрослая женщина, взрослая женщина, которая всегда поступает по-своему. Никто никогда не мог ей отказать: ни родители, ни учителя. И уж точно ни мужчины. Джоан Фортиер всегда получала свое. А я – всего-навсего ее подруга.
[1]
.
Конечно же, это не мама. Мама умерла.
– Сесе? – Джоан села возле меня. У нее охрип голос.
Она положила свою теплую щеку на мое плечо, и на секунду мы успокоились. В дверь снова зазвонили, но я не шелохнулась. Я не хотела видеть никого в этом мире. Я просто хотела сидеть с Джоан и забыть обо всех заботах. Звонил мамин адвокат, чтобы договориться о встрече. В доме остались некоторые ее вещи – всяческая мелочь: фарфоровые шкатулки, антикварные бутылочки из-под парфюма, бесконечная куча одежды, – и все это нужно было разобрать. Мой отец, который постоянно жил в гостиничном номере в Уорике, также мог быть и в Швейцарии. Я знала, что он там со своей любовницей. С женщиной по имени Мелани, на которой он женится и заберет в Оклахому сразу же после того, как высохнут чернила на свидетельстве о смерти мамы. Я не обвиняла его, но и видеть тоже не хотела.
Джоан попыталась встать в третий раз.
– Позволь мне, – сказала она и подняла свой плед с пола.
Вскоре она вернулась с Мэри, которая внимательно осмотрела комнату, затем подняла с комода пустую бутылку из-под вина, и лицо ее скривилось в гримасе. Джоан, стоящая вне поля зрения Мэри, скопировала ее, и я предательски засмеялась.
На тот момент Мэри была секретарем Юношеской лиги; как говорила моя мама, в следующем году она станет президентом.






