ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1957 год. Хьюстон, Техас. Доллары здесь льются рекой, так же как нефть, но свободу и власть они дают только мужчинам. Их роскошные жены распоряжаются прислугой, сплетничают и пьют коктейли. А Сесе... После бала Энтон Дисклофани © ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», 2017 * * * – У тебя есть второе, среднее имя? – спросила она меня, темноволосую девочку. – Сесилья, – ответила я. Мне было пять лет. Я знала свое среднее имя, свой адрес, свой номер телефона. – А у тебя? – спросила она, кивая в сторону Джоан, и взяла ее крохотную ручку. Она держала ее, словно хрупкую птичку. Я выхватила загорелую руку Джоан из рук учительницы. Уже тогда я не любила, когда люди позволяли себе слишком много с моей подругой. Я привыкла к тому, что всем хотелось ее потрогать. Я это понимала, но мне это не нравилось. – У нее нет среднего имени, – сказала я, а Джоан радостно закивала в ответ. Она не боялась ни незнакомцев, ни здоровых мужчин с низкими голосами, ничего. За год до этого она пошла на уроки плаванья и уже ныряла в бассейн с вышки. – У меня нет. – Что ж, – сказала учительница, уперев руки в бедра. Насколько я помню, она была одета в бледно-голубое платье в маленький цветочек, а ее волосы были собраны в скромный пучок. Я увидела кружевной край ее комбинации, когда она наклонилась, чтобы поговорить с нами. Был 1937 год, и, скорее всего, она отчаянно хотела выйти замуж, родить детей и учить их азбуке, открыть для них всю палитру этого яркого и пестрого мира. – Теперь мы будем называть тебя Сесилья. Нет, Сесе. Так лучше звучит. А ты, – она успокаивающе улыбнулась Джоан, – не волнуйся, ты так и останешься Джоан. Наши мамы не были подругами, но они хорошо относились друг к другу. Мы познакомились благодаря нашим няням, Иди и Дори, которые были сестрами. Они хотели работать вместе, в Ривер-Оукс, и устроились всего в улице друг от друга, у Мэри Фортиер и Рэйнальды Берн, совершенно раз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Се, – сказал он теперь, – я потерял тебя?

– Я здесь, – сказала я и прижалась к нему так, что теперь могла наблюдать за подругой, чтобы Рэй не заметил. Что-то с ней сегодня не так; я заметила это еще днем. У меня появилась возможность рассмотреть мужчину получше. Он был высокий и мясистый. Не привлекательный. Но Джоан это не интересовало. «Я как Иисус, – сказала она однажды, когда я спросила ее, как ей удается встречаться с мужчинами, настолько ей неподходящими. – Я всех люблю».

На нашем пути появилась танцующая пара и загородила Джоан с незнакомцем. Рэй поцеловал меня в щеку, я закрыла глаза и на секунду или две растворилась в музыке, в людях, в Рэе.

Открыв глаза, я почувствовала головокружение, но прекрасно видела, как высокий мужчина покидает помещение через дверь возле сцены, которая вела прямо к лестничной клетке; а лестница поднималась к гостиничным номерам.

Я начала искать Джоан взглядом и заметила ее возле барной стойки. Она курила сигарету и смеялась. Я вздохнула с облегчением: ошиблась.

Затем Джоан погасила сигарету о пепельницу, бросила зажигалку в атласный клатч и последовала за незнакомцем. Я не ошиблась.

Жизнь в который раз доказала мне, что по отношению к Джоан я была бессильна. Она взрослая женщина, взрослая женщина, которая всегда поступает по-своему. Никто никогда не мог ей отказать: ни родители, ни учителя. И уж точно ни мужчины. Джоан Фортиер всегда получала свое. А я – всего-навсего ее подруга.

[1]

.

Конечно же, это не мама. Мама умерла.

– Сесе? – Джоан села возле меня. У нее охрип голос.

Она положила свою теплую щеку на мое плечо, и на секунду мы успокоились. В дверь снова зазвонили, но я не шелохнулась. Я не хотела видеть никого в этом мире. Я просто хотела сидеть с Джоан и забыть обо всех заботах. Звонил мамин адвокат, чтобы договориться о встрече. В доме остались некоторые ее вещи – всяческая мелочь: фарфоровые шкатулки, антикварные бутылочки из-под парфюма, бесконечная куча одежды, – и все это нужно было разобрать. Мой отец, который постоянно жил в гостиничном номере в Уорике, также мог быть и в Швейцарии. Я знала, что он там со своей любовницей. С женщиной по имени Мелани, на которой он женится и заберет в Оклахому сразу же после того, как высохнут чернила на свидетельстве о смерти мамы. Я не обвиняла его, но и видеть тоже не хотела.

Джоан попыталась встать в третий раз.

– Позволь мне, – сказала она и подняла свой плед с пола.

Вскоре она вернулась с Мэри, которая внимательно осмотрела комнату, затем подняла с комода пустую бутылку из-под вина, и лицо ее скривилось в гримасе. Джоан, стоящая вне поля зрения Мэри, скопировала ее, и я предательски засмеялась.

На тот момент Мэри была секретарем Юношеской лиги; как говорила моя мама, в следующем году она станет президентом.