ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1957 год. Хьюстон, Техас. Доллары здесь льются рекой, так же как нефть, но свободу и власть они дают только мужчинам. Их роскошные жены распоряжаются прислугой, сплетничают и пьют коктейли. А Сесе... После бала Энтон Дисклофани © ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», 2017 * * * – У тебя есть второе, среднее имя? – спросила она меня, темноволосую девочку. – Сесилья, – ответила я. Мне было пять лет. Я знала свое среднее имя, свой адрес, свой номер телефона. – А у тебя? – спросила она, кивая в сторону Джоан, и взяла ее крохотную ручку. Она держала ее, словно хрупкую птичку. Я выхватила загорелую руку Джоан из рук учительницы. Уже тогда я не любила, когда люди позволяли себе слишком много с моей подругой. Я привыкла к тому, что всем хотелось ее потрогать. Я это понимала, но мне это не нравилось. – У нее нет среднего имени, – сказала я, а Джоан радостно закивала в ответ. Она не боялась ни незнакомцев, ни здоровых мужчин с низкими голосами, ничего. За год до этого она пошла на уроки плаванья и уже ныряла в бассейн с вышки. – У меня нет. – Что ж, – сказала учительница, уперев руки в бедра. Насколько я помню, она была одета в бледно-голубое платье в маленький цветочек, а ее волосы были собраны в скромный пучок. Я увидела кружевной край ее комбинации, когда она наклонилась, чтобы поговорить с нами. Был 1937 год, и, скорее всего, она отчаянно хотела выйти замуж, родить детей и учить их азбуке, открыть для них всю палитру этого яркого и пестрого мира. – Теперь мы будем называть тебя Сесилья. Нет, Сесе. Так лучше звучит. А ты, – она успокаивающе улыбнулась Джоан, – не волнуйся, ты так и останешься Джоан. Наши мамы не были подругами, но они хорошо относились друг к другу. Мы познакомились благодаря нашим няням, Иди и Дори, которые были сестрами. Они хотели работать вместе, в Ривер-Оукс, и устроились всего в улице друг от друга, у Мэри Фортиер и Рэйнальды Берн, совершенно раз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Может быть, я завидовала ей, но правда – мне не хотелось быть в центре внимания, мне это не было нужно. Мне нужна была Джоан, и она у меня была.

Половое созревание заставало некоторых девочек врасплох. В четырнадцать лет, в девятом классе, груди Джоан уже были размером с дыни. Однажды после школы я услышала, как один мальчик так сказал. Она уже была самая красивая, самая богатая, самая привлекательная – одним словом, самая-самая. У нее и сейчас была фигура, как у Кэрол Лэндис. Уже тогда мы с девочками прекрасно понимали, что нам такая фигура не светит.

Джоан быстро взрослела. Другие девочки, которые рано развивались, постоянно сутулились, носили книжки перед собой, закрывая ими грудь, а что делала Джоан? В первый день в старшей школе она пришла в бюстгальтере с заостренными чашечками, как у кинозвезд. Джоан прятала его в сумке и надевала в туалете.

Ну так вот, в тот вечер она надела знакомое мне нежно-голубое платье с расклешенной юбкой. Но я никогда не видела этого ее колье. На нем была подвеска с крошечной золотой звездочкой, в центре которой красовался бриллиантик. Мой взгляд завис где-то между ее ключицами.

На крыльце дома, где нас высадил Фред, я прикоснулась к колье.

– Что это? – спросила я.

– О, – сказала она, – папа мне подарил.

– А по какому поводу?

Она пожала плечами, и я поняла, что смутила ее. Ее папа дарит подарки дочери без повода – просто за то, что она Джоан, – в то время как моего отца, в сущности, и не существовало.

Джоан позвонила в звонок. Никто не открыл, и в конце концов она сделала это сама, растолкав кучку школьников. Почти сразу же к Джоан подошел Фиц, мальчик, с которым она тогда встречалась, и они вместе пошли наверх. Я стояла возле чаши с пуншем, пока, к счастью, не заметила Сиэлу. Мы стояли и болтали о пустяках, пытаясь не показывать, что тайно ловим на себе чужие взгляды.

– Джоан уже долго нет, – сказала Сиэла.

На ней было клетчатое платье с короткими рукавами и воротником. Если бы оно не было облегающим, то смотрелось бы точь-в-точь как наша школьная форма. Сиэла одевалась, как соблазнительница, но при этом никогда не позволила бы своему парню из колледжа трогать себя под лифчиком. Я почувствовала вспышку зависти – в тот вечер она выглядела как Лана Тёрнер.

Я напилась гренадина и виски; этот дом в Тэнглвуде был каким-то необжитым и совершенно новым. Можно было буквально почувствовать, как светло-голубой коврик превращается в коричневый под нашими ногами.

– Они с Фицом общаются, – сказала я.

Сиэла пристально посмотрела на меня.

– Ты действительно не понимаешь, чем они там занимаются?

– Они занимаются тем, чем хотят, – сказала я. – Джоан всегда делает то, что хочет. – Защищать Джоан было моей привычкой.

Сделав глоток пунша, Сиэла кивнула.

– Да уж, – наконец вымолвила она, улыбнувшись.