Лошадь, косясь на труп, фыркала и постоянно отступала в сторону, натягивая стремя и волоча мертвеца за собой. Чтобы освободить ногу, Денису пришлось бы приподнять татарина, но на это у него не было ни времени, ни сил.
Закинув ружье за спину, кинжалом перехватил стремянную веревку и, схватившись руками за луки, попытался лихо вскочить в седло, как это делали джигиты в цирке, в который его возили родители в детстве. Но руки подломились и парень повис мешком поперек седла, напомнив себе клоуна из того же цирка. Немного повозившись и ухватившись обеими руками за одну луку, перекинул ногу и наконец сел. С удовлетворением отметил, что в отличие от циркового клоуна, сел правильно, а не задом наперед. Взяв повод, подергал его и легонько постучал пятками по лошадиным бокам. Кобыла пошла. Денис потянул правый повод, направляя ее вслед за удаляющимися в сумерки товарищами. Видя, что они ускорились, принялся более чувствительно колотить лошадь по бокам. Та пошла скорой рысью. Попаданец, держа повод одной рукой, второй снова ухватился за луку, стараясь сильнее прижать себя к седлу, чтобы то не било так сильно по заднице. Он чувствовал себя шариком для пинг-понга, набиваемым на ракетке. Наконец догадался прижать к лошадиным бокам плотнее ноги и каким-то образом ухитрился подпрыгивать в унисон со скачками животного.
Звуки схватки отдалились. В той стороне послышались частые выстрелы. Там вероятно османы заканчивали расправу над неожиданно взбунтовавшимися крымчаками. Интересно, удастся им разобраться в причине заварушки?
Беглецы тем временем достигли опушки леса и, так как было уже достаточно темно, не стали сходу вламываться в гущу зарослей, а остановились перевести дух и разобраться в ситуации.
– Ниэ биз бурада? – спросил один из них, обращаясь к остальным.
– Чего? – откликнулись сразу несколько голосов.
– Ким о, анламыерум? – среди беглецов крутился невесть как оказавшийся здесь османский воин.
– Чувак, ты как сюда попал? – удивился Денис, стараясь усесться в седле как-нибудь боком, ибо отбитый зад отдавался болью во всем позвоночнике.
– Так это ж басурманин! – дошло, наконец, и до Нюрки.
– Только не вздумай раздеваться, – предостерег ее попаданец и, повернувшись к ничего не понимающему турку, заявил: – Ханды хох, придурок!
– Анламыерум, – снова заявил осман. – Ким сиз боулеси? Нэрэдэ…
Прервавшись на полуслове, он вдруг выгнул вперед грудь, отвел назад плечи, откинул голову и захрипел. Находившийся позади него Лексей отер об сползающего с коня османа клинок.
– Видать принял нас за своих, – предположил он. – Думал, что мы за кем-то гонимся, и скакал с нами.
– Хреновый из тебя, Леха, разведчик, – заявил вдруг попаданец, с кряхтением слезая с лошади. Стемнело уже окончательно.






