Предложить ей поприседать или несколько раз отжаться?
Но девушка не ответила, будто бы и не слышала вопроса. Попаданец стянул с себя кафтан и набросил ей на плечи. Сам тут же зябко передернулся, ощущая голым телом холодную морось. Вспомнил о заколотом Лексеем османе и подумал, что не отказался бы сейчас и от окровавленной одежки. Кстати, где Лексей и остальные?
– Эй! – громким шепотом позвал он в темноту.
В паре метрах поднялась темная фигура и, расставив руки в стороны, громко зевнула:
– А-а-ам! Чой-та? Дождик что ли? – поднявшийся оказался Георгием.
Денис хотел было сказать, мол, это вовсе не дождик, просто Лексей отошел против ветра. Но замерз настолько, что издавать лишние звуки не хотелось. Спросил лишь, где остальные.
– Анюта вот, – интендант указал на темную сопящую горку, после чего махнул куда-то под деревья. – Лексей вон он.
– Х-холодно, – пожаловался попаданец.
– А ты чего это… – подошедший Георгий хотел спросить товарища, почему тот раздетый, но, взглянув на Василису, понимающе протянул: – А-а.
Оценив джентльменский поступок, он отошел к Нюрке и, присев, бесцеремонно потряс ее за плечо.
– Анют, эй, Анют.
Та перестала сопеть и, зевая, спросила:
– Ась?
– Анют, тебе не зябко? А то, может, накинешь кафтанчик еще? А? – Григорий принялся вроде как распоясываться, но явно не спешил, ожидая Нюркиного ответа.
– Чой-та ты? – удивилась та. – Не зябко мне. Хорошо даже. Земелька теплая и дождик свежий. Давно бы дождика надо было. Хорошо-то как! Правда?
– А мне зябко. – подал голос из темноты Лексей.
– Поприседай – согреешься, – посоветовал Денис.
День двадцатый
Дождь моросил до самого рассвета. Пришлось перебраться под раскидистое дерево, после чего сидели уже без сна, прижавшись друг к другу. Попаданец, оставшись без кафтана, основательно продрог. Он обнял дрожащую Василису и прижимал к себе не столько для того, чтобы унять ее дрожь, а скорее, чтобы согреться самому. С левого бока прислонилась мягким и теплым бедром Нюрка. Парень еле сдержался, чтобы не прильнуть вплотную к этой живой печке. А Георгий ей еще свой кафтан предлагал. Да на ней промокшую одежку сушить можно. Сам интендант сопел за Нюркой, по другую сторону ствола от Дениса. Далее между толстяком и прижавшейся к попаданцу Василисой, стучал зубами Лексей. После того, как разведчика протащили связанным за татарской лошадью, он уже не выглядел таким бравым, умудренным опытом воякой, каким сперва показался. Скорее походил на тощего оборванца, который постоянно попадает под раздачу из-за своей хронической невезучести.
Когда посветлело настолько, что стали различимы стволы деревьев, Денис поднял спутников, окончательно приняв на себя роль командира. Да и кому еще тут командовать? Интендант не по этой части спец. Разведчик уже разок накомандовал.






