Но, слыхал я, что ты другой карлицей заинтересовался? Из благородных?
– От вас что, ничего утаить нельзя? – неприятно удивился фон Гейер.
На что тайник спокойно ответил:
– Понимаю. Но мы за тобой давно бдим. Как только ты в империю прибыл. Прости, слишком много риска, если ты вдруг чужим дознатчиком окажешься. Так что ни на миг тебя из вида не упускаем. Но… тайно. Своими методами.
Рыцарь прищурил глаза:
– И?
– Будь чего – давно похоронили бы. Поверь. Но скорее всего – к себе заберём. Я лично буду перед князем ходатайствовать об этом…
– Эй, воины! Давайте наружу. И девку эту прихватите. Князь вас видеть желает! – раздался голос снаружи…
Алекса, тайника и пленницу привели на плотно окружённый воинами славов квадрат поля, где с одной стороны находился князь со жрецами, с другой – ниппонцы. При виде девушки на цепи те заволновались, один из них выкрикнул нечто гортанное, но тут дева всех удивила – она схватила фон Гейера за руку, спряталась за него и, только когда он положил ей руку на голову, что-то ответила. Один из охранников посла выхватил меч, но тевтон шагнул вперёд, прикрывая собой желтокожую, и тот отступил, недовольно шипя. Начался разговор жестами. Указав на пленную рукой, посол приложил руки к сердцу, отрицательно замахал потом перед собой, открещиваясь от неё. Мол, это мы не мы, знать ничего не знаем.
– Не врёт, – шепнул тайник.
Рыцарь кивнул, в знак того, что услышал. Потом привели ту самую необычную девушку, о которой Алекс позаботился в первый день, и за что потом получил нагоняй от князя. Это ещё зачем?
– Отдать её просят. Вроде как она какая-то родственница их вождя. Что скажешь?
– А зачем она нам? Пусть забирают. Это князю решать.
Несмотря на расстояние, Дар услышал, обернулся к тевтону:
– Что, десятник, скажешь? Отдать её? Или оставить тебе? Возьмёшь?
Необычные глаза пронизывали насквозь, заставляли раскрыться, но Алекс промолчал, и Соколов махнул рукой.
– Отдайте девчонку.
Воины сдёрнули с шеи приведённой ошейник, обозначающий рабство, толкнули к послу. Тот вскочил, низко склонился перед девицей, та надменно вскинула прекрасную головку. Фон Гейер стиснул зубы, но сдержался. Да и его пленница уцепилась за его руку, благоразумно прячась за спиной слава. Потом князь, вновь усмехнувшись, сделал изгоняющий жест и произнёс:
– Уходите.
Посол чуть склонил голову, став при этом удивительно похожим на лесного чуда, живущего в империи и давно одомашненного. Князь повторил, но тут вчерашняя рабыня вдруг выступила вперёд, показала один палец и на ломаном языке славов произнесла:
– Зяв-тря.
– Ого! Ладно. Один… – показал тоже ей палец, – день даю.
Девица вдруг склонила перед ним голову, снова промолвила:
– Зяв-тря. Идти. Дом.
Дар неожиданно ласково улыбнулся ей:
– Умница. Хорошо.






