Со слов Владимира он знал, что делать и как распределить магию, чтобы не пострадать самому.
— Ты ничего не почувствуешь, просто уснешь.
— Нет! Прекратите это! — Эдгар схватил его за руку, но маг даже не взглянул на него.
Рималли ждал, когда он сорвется. Страж оказался очень полезен, но свое дело он сделал. Стоило только вовремя надавить на больное. Эдгар был вне себя после смерти Лайнела и убил четверых, прежде чем Лиам вмешался. Если бы он не почувствовал, не ощутил тонкие нити предполагаемой связи между ним и Марилли, то просто уничтожил бы его.
Тонкая сеть заклинания: легкая и невидимая, заставила стража взвыть от боли. Он схватился за голову и стал оседать на пол.
— Уведите, — незамедлительно распорядился Рималли.
Инквизиторы ловко скрутили его и защелкнули на шее ловушку.
— Проклятый ублюдок! Тебе это не сойдет с рук!
Когда Эдгара увели прочь, заклинатель вновь обратился к племяннице.
— Ты просто уснешь, — повторил маг. — А после уже ничего не будет иметь значения.
Она смотрела ему в глаза, как завороженная, напоминая безвольную куклу. Воздух пропитался магией — колючей, как первые заморозки, уплотнился и затрещал, как лед на поверхности озера. Суета вокруг, звон цепей и голос Маккивера — все осталось в другой реальности, от которой Рималли отстранился.
Пелена сущего сошла с глаз, и открылось то, что все это время было за ней. Время остановилось, уши как будто заложило ватой и стало неестественно тяжело дышать. Он чувствовал скользкую прохладу, призванную удержать разум и душу. Так долго, как того потребует полноценное обновление жизненных сил: пока вся магия, до последней капли, не перейдет к своему новому хозяину. Она текла по венам, разгоняемая кровью, опьяняла и дарила ни с чем не сравнимую эйфорию.
Глава XX
Вне времени
Сентябрь, 2010 год
Россия. Москва.
Необычный браслет-ловушка на левой руке напоминал наруч доспеха. Металл оставался холодным.
— Он поглощает твою силу, Мари, — Лиам наблюдал за ней и довольно улыбался. — В нем нет магии. В нашем мире больше не найдется подобного сплава. Из него был отлит саркофаг Кхалессы и эти кинжалы.
Заклинатель прикоснулся к рукоятке атаме, что лежал рядом, на подлокотнике. Каждая ухмылка и слово этого человека вызывали у Мари желание расцарапать ему лицо. Лиам больше не казался пугающим, как во снах. Он был ей противен.
— Ты не притронулась к ужину, дочка. Ты не голодна?
Большой поднос стоял на столике возле кровати. Весьма соблазнительные запахи еды заставляли желудок болезненно сжиматься, но кусок не лез в горло.
— Не называйте меня так, — попросила она.
Как только их привезли в поместье, ее заперли в комнате, больше напоминающей королевские покои, и приставили охрану. На вопросы никто не отвечал, все словно набрали в рот воды.






