ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Сефия, скрываясь от зловещих Ликвидаторов, прячется в лесах. Ее мать умерла, отец зверски убит, тетя похищена. Девушка не решается приближаться к людям – слишком горьки воспоминания, слишком т... Чтец Трейси Чи Traci Chee THE READER Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA. © Traci Chee, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * Со стороны огня. Сырости. Времени. И воров. Что до остального, то в своем дорожном наряде из медвежьей шкуры она выглядела совершенно непримечательной: некая бурая сухая неопрятная гора, готовая на глазах расползтись во влажной атмосфере дождевых лесов. Когда красные мундиры приблизились к ним, Нин напряглась и, перебросив шкуры с одной руки на другую, проговорила: – Взгляд в землю. Сефия глянула через плечо, заметив сверкнувшие на солдатских мундирах пуговицы. – Так они ведь на нас и не смотрят. – И не станут, если не высовываться, – отозвалась Нин. Быстро оценив обстановку краешком глаза, она продолжала: – Шестьдесят лет, и меня ни разу не поймали. Знаешь, почему? – Потому что ты осторожна, – вздохнула Сефия. – Потому что я осторожна. Когда красные мундиры, позванивая сбруей и распространяя запах лошадей и сена, проехали, Нин облегченно вздохнула. Глядя им в спину, она сказала: – Не забудь. Есть большее зло, чем красные мундиры. Сефия зябко пожала плечами и стала теребить ремень своей маленькой сумки. Ей не хватало ее большого мешка; она привыкла носить за спиной все, что было ее собственностью: все инструменты для охоты, стряпни и обустройства кочевой жизни, а в самом низу – единственная вещь, которая осталась ей от родителей – тяжелое, странной формы напоминание о том, что они когда-то существовали, а теперь их нет. Но их большие мешки были надежно спрятаны в джунглях, меж корней смоковницы, в миле от дороги. – Поторопись, девочка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он выбирался из ринга, и казалось, что он поднимается из колодца, где долгое время провел в темноте и холоде, и теперь те части его личности, которые он больше всего ненавидел и которых больше всего боялся, стекают с него как вода.

Сефия хотела броситься к нему, но холодная рука остановила ее, ухватив за запястье. Ожерелье из китового уса, словно маятник, раскачивалось перед ней.

– Должно свершиться убийство! – сказала женщина.

Толпа взревела:

– Да! Да! Да! Убийство! Всегда убийство!

– Он должен убить. Иначе не пускать!

Стрелец сжал кулаки, но никто не рискнул подойти к нему.

– А что говорит Каменщик? – спросил кто-то.

Сефия дернулась, пытаясь вырваться, но ногти Лавинии глубоко врезались в ее кожу.

– Убийство! Только убийство! – проговорил Каменщик.

Извернувшись, Сефия вырвала руку, разодрав запястье в кровь, и, схватив оружие Стрельца, бросила ему. Тот на лету перехватил саблю, поймав ее за рукоять, и, вытащив из ножен, заставил лезвие сверкнуть в свете горящих ламп. Толпа замерла. Все глаза были устремлены на Стрельца.

– Убийство! Только убийство! – повторил Каменщик, опираясь на свою щетку. – Таковы правила.

Но Стрелец уже не слушал его. Он двинулся на толпу, которая при его приближении расступилась, как трава перед огнем. Не сделали они и попытки остановить его, когда он набрасывал на плечи свой мешок.

Потом он повернулся к Каменщику и пристально посмотрел на него. Кровь струилась по его левому глазу и вниз по щеке, и его очевидная готовность к жестокой смертельной битве с любым и со всеми разом не могла не произвести впечатления. Комната со всеми собравшимися была в его полной власти. Он, казалось, сиял изнутри, словно проглотил солнце, и оно сверкало в его глазах и на его зубах. Сефии он никогда не казался таким высоким.

Под взглядом Стрельца Каменщик поник, рот его задрожал.

Ссутулившись, он примирительно кивнул, и Сефия ничуть не удивилась.

– Говорите, куда нам идти и как найти…

Слово не хотело слетать с ее уст, но она сделала усилие:

– …найти Хранителей.

Слово, казалось, было пропитано ядом и кислотой. Но Сефия повторила его, словно выплюнула:

– Хранителей.

– Идите вверх по туннелю… – начал он, и комната мгновенно взорвалась криками протеста и угрозами. Лавиния вытащила свой револьвер, угрожающе выглядящую вещицу с рукояткой слоновой кости.

Гой сорвал свою синюю фуражку и принялся со злостью махать ею перед лицом Каменщика.

– Что дает тебе право…

Не дав ему договорить, Каменщик ответил – так, что голос его гулко отразился от каменных стен:

– Я здесь судья. И, если я говорю, что этот парень свободен, он свободен. Жалуйтесь Хранителям.