Одетый в длинный дождевик, паромщик сидел на свае, подобно огромной черной птице. Он не сказал ни слова, но, когда Сефия протянула данную ей Каменщиком монету, паромщик залез в лодку и жестом пригласил их следовать за ним.
– Вы отвезете нас к Хранителям? – прошептала Сефия.
Темные впадины на лице паромщика меняли очертания в вечернем свете, и Сефии вдруг захотелось дотронуться до его руки, чтобы убедиться, что этот человек вполне реален, что он живой и не растворится в тот самый момент, когда она его коснется.
Вместо этого она протянула ему монету, проворно спрыгнула в лодку и села в середине, положив на колени мешок. Стрелец сел напротив, откуда он мог следить за паромщиком – хотя в фигуре человека, который в этот момент уже зажигал лампу, не было ничего угрожающего – просто темный силуэт на фоне звездного неба. Паромщик потер большим пальцем знак на монете и поднял парус.
Когда они вышли из Нарни, Сефия промыла и перевязала раны Стрельца. Промокнула его щеку влажной тканью, нежно смывая кровь. Когда она закончила с этим, Стрелец позволил ее пальцам задержаться на своей щеке. В темноте ею овладело неожиданное желание пройтись подушечками больших пальцев по его бровям, коснуться губами покрытых веснушками уголков его глаз. Горячая кровь хлынула ей в лицо, и она отсела, заняв себя своим мешком, фляжкой и мокрым лоскутом.
– Мы найдем людей, которые сделали это с тобой. С ними. Со всеми нами.
Сефия не сказала, как они поступят потом. Узнают предназначение книги. Найдут Хранителей. А потом…
В тишине они плыли через узкий Каллидианский пролив, и единственным звуком, который их сопровождал, был звук воды, струящейся под лодкой. Бордовое небо над Нарни начинало медленно гаснуть, и все ближе и яснее становились очертания ночного Корабеля.
Вдоль скалистого берега были установлены три спиралевидных маяка, которые предупреждали моряков о предательских скалах и опасных быстринах побережья. Огромные башни с рабочими помещениями из стекла и зеркал, они посылали лучи света через темные воды, приводя корабли в спокойную столичную гавань.
Паромщик направил лодку в западную часть гавани к уединенной пристани, притулившейся к отрогу скалы. Ближе к центру порта, откуда шла дорога на холм, к городу, горели фонари, но здесь, куда причалила лодка, были только тени да мерцание звезд над головой.
– Куда теперь? – спросила Сефия.
Не отвечая, паромщик повел Сефию и Стрельца в большой, отдающийся эхом пакгауз, врезанный в массив скалы, и там, подведя их к дальней стене, остановился. Тронул стену рукой, и тотчас же одна из формирующих ее каменных плит отошла в сторону, открыв проход.






