Всё это напомнило Сефии ее старую спальню – из такого далекого детства!
Внутри было темно, и пока паромщик устанавливал плиту на место, Стрелец зажег факел, осветив сухой каменный туннель.
Потом паромщик взял и зажег второй факел, и в его свете Сефия разглядела лицо этого человека: обычное, доброе лицо, какое может быть у кого угодно – у вашего булочника, портного, мусорщика, у вашего отца или дяди.
Резко повернувшись, паромщик вновь нахлобучил капюшон и отправился вдоль туннеля. Сефия тронулась за ним, сопровождаемая Стрельцом, который нес второй факел.
– Кто вы? – спросила Сефия. – Вы не принадлежите к Хранителям?
Паромщик молчал.
– Кто же вы тогда? И кто
они
? Что вы о них знаете?
Паромщик, даже не повернувшись, повел их по другому коридору. На мгновение в ней проснулась способность видеть историю людей и вещей, и она поняла, почему паромщик молчит. Он просто не может говорить – у него нет языка. Язык был вырван у него много лет назад – так давно, что он даже разучился стонать.
Когда-то у него была жена, маленькая дочь, он работал ткачом, имел друзей и соседей. Были у него и враги. Ничего этого теперь у него не было. Теперь он просто безымянный паромщик, который является по зову и делает то, что ему велено – перевозит из Нарни в Корабель тех, кто жаждет встретиться с Хранителями. Никаких вопросов и никаких ответов. И за это они оставили в живых его семью.
– Мне очень жаль, – сказала Сефия.
Она одна из троих могла говорить, но ответа на свои вопросы она не получила.
Они шли по коридорам, и единственными звуками, которые их сопровождали, были звуки дыхания, шелест шагов да потрескивание горящих факелов. Наконец, они подошли к металлической двери, которая тускло блеснула в свете факела. На двери был выкован круг, внутри которого располагались четыре линии – три изогнутые и одна прямая.
Сефия приложила к знаку руку.
– Хранители, – произнесла она.
Паромщик кивнул и, слегка поклонившись, повернулся и пошел прочь по туннелю. Сефия смотрела ему вслед, пока влажное поблескивание его дождевика не было проглочено темнотой.
Стрелец внимательно смотрел на нее. Золота в его глазах было гораздо больше, чем обычно – они буквально горели.
– Думаю, мы на месте, – сказала Сефия.
Стрелец кивнул.
Они повернулись к двери, к изображению символа, за которым охотились все это время, и к тому, что лежало по ту сторону.
С минуту они колебались.
На краю мира
Это чудо, что они забрались так далеко. Даже легкий ветерок не дул с тех пор, как разверзлись небеса, и паруса бессильно висели на реях как потрепанные шторы. И только капитан Рид увлекал корабль вперед и вперед, отыскивая в неподвижной воде вялые течения и держа «Реку Веры» на курсе, несмотря на слепящий свет и иссушающую жару.






