ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Сефия, скрываясь от зловещих Ликвидаторов, прячется в лесах. Ее мать умерла, отец зверски убит, тетя похищена. Девушка не решается приближаться к людям – слишком горьки воспоминания, слишком т... Чтец Трейси Чи Traci Chee THE READER Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA. © Traci Chee, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * Со стороны огня. Сырости. Времени. И воров. Что до остального, то в своем дорожном наряде из медвежьей шкуры она выглядела совершенно непримечательной: некая бурая сухая неопрятная гора, готовая на глазах расползтись во влажной атмосфере дождевых лесов. Когда красные мундиры приблизились к ним, Нин напряглась и, перебросив шкуры с одной руки на другую, проговорила: – Взгляд в землю. Сефия глянула через плечо, заметив сверкнувшие на солдатских мундирах пуговицы. – Так они ведь на нас и не смотрят. – И не станут, если не высовываться, – отозвалась Нин. Быстро оценив обстановку краешком глаза, она продолжала: – Шестьдесят лет, и меня ни разу не поймали. Знаешь, почему? – Потому что ты осторожна, – вздохнула Сефия. – Потому что я осторожна. Когда красные мундиры, позванивая сбруей и распространяя запах лошадей и сена, проехали, Нин облегченно вздохнула. Глядя им в спину, она сказала: – Не забудь. Есть большее зло, чем красные мундиры. Сефия зябко пожала плечами и стала теребить ремень своей маленькой сумки. Ей не хватало ее большого мешка; она привыкла носить за спиной все, что было ее собственностью: все инструменты для охоты, стряпни и обустройства кочевой жизни, а в самом низу – единственная вещь, которая осталась ей от родителей – тяжелое, странной формы напоминание о том, что они когда-то существовали, а теперь их нет. Но их большие мешки были надежно спрятаны в джунглях, меж корней смоковницы, в миле от дороги. – Поторопись, девочка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Книга об Осло Канте.

О Танин.

Обо всем на свете.

Последний взгляд на тело Нин, горой высящееся возле стола.

Бежать или умереть

!

И вот Книга уже в ее руках, и они бегут – через дверь, по туннелю, освещенному факельным огнем, пляшущим на потолке. А сзади – истошные вопли Браки:

– Пол! Пол!

Звук бегства отражается от стен туннеля.

Дыхание разрывает грудь.

Они выбегают в темный провал пакгауза, пол которого освещают крупные звезды.

И вот они в гавани, где по воде протянулись тени кораблей.

Сефия и Стрелец подбежали к ближайшему ялику, бросили в него свои пожитки и, отвязав от причала, быстро поставили парус. Сзади, от пакгауза, доносился топот погони, шум и крики. На последнем дыхании Стрелец оттолкнул ялик от причала, и ветер сразу же наполнил парус.

Раздались выстрелы. Стрелец и Сефия пригнулись, и пули выбили позади них щепу из корпуса ялика.

На причал выбежала толпа людей с ружьями в руках. Кто-то носился по причалу в поисках лодки. Остальные встали на одно колено и прицеливались. Вперед вышел человек, на лице которого было написано такое горе, что оно могло бы расплавить стекло. Человек отирал слезы, струившиеся из темных глаз.

Взгляд его встретился над темными водами со взглядом Сефии.

Она это сделала. Убийца. Воровка. Похитительница жизней.

Уголки рта человека приподнялись в горькой печальной усмешке. Дрожащая рука потянулась к спусковому крючку.

Вспыхнул оранжевый огонь. Раздался грохот ружейных выстрелов.

Сефия моргнула. Она видела летящие к ним пули, видела их светящиеся следы. Легким движение руки она остановила их полет, и пули, не причинив вреда, упали в воду за кормой ялика.

Стрелец смотрел на нее во все глаза.

На причале преследователи, наконец, раздобыли лодку, но было уже поздно – Сефия и Стрелец оказались вне пределов досягаемости: свежий ветер нес их в открытое море, мимо маяков, в темные быстрые воды Каллидианского пролива.

Облокотившись о поручни, Сефия смотрела на небо, по которому неслись облака, на лунный свет, скользящий по воде, но ничего этого не видела. Она думала о Нин.

Вот она стоит, упрямая и молчаливая, и вдруг, в следующий момент, словно кто-то невидимый бьет ее кувалдой по ногам, и она падает, переломившись пополам и нелепо всплеснув уже безжизненными ладонями, которые напоминают кожаные перчатки… и исчезает.

О, Нин

!

Водяная пыль оросила палубу, промочив одежду на левом боку. Сефия, моргнув, сбросила капли морской воды с ресниц и посмотрела вокруг. Они были одни, и только холодный мокрый ветер колол им лица и теребил за уши.

Сефия села у планшира, зажав голову руками.

В ту же секунду рядом оказался Стрелец.

– Ты сделала это, – прошептал он.

Она кивнула. Ее клятва исполнена. Танин мертва.

Но мертва и Нин.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Стрелец.

Сефия посмотрела на него.