ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

К частному детективу Чарли Паркеру обратилась женщина по имени Ребекка Клэй, с просьбой оградить ее и дочь от преследования незнакомца, назвавшегося Фрэнком Мерриком. Тот утверждает, что у него ест... Неупокоенные Джон Коннолли Джон Коннолли — ЭТО НОВЫЙ СТИВЕН КИНГ… Он — мастер, создающий деликатесные триллеры, ЗАХВАТЫВАЮЩИЕ ВАС ВСЕ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ с каждой перевернутой страницей. Melbourne Age Когда нужно заставить читателя ОЦЕПЕНЕТЬ ОТ УЖАСА, Джону Коннолли практически нет равных. Daily Express Этот писатель — поистине ОДИН ИЗ ЛУЧШИХ В КРИМИНАЛЬНОМ ЖАНРЕ. Toronto Sun Коннолли создает САМЫЕ РЕДКИЕ КНИГИ — те, чьи сюжеты захватывают все ваше внимание, но при этом они написаны ИЗЫСКАННЫМ, БЛЕСТЯЩИМ ЯЗЫКОМ. Daily Mail Этот роман полон сверхъестественным; он мрачен, но ЗАХВАТЫВАЮЩ И ПОТРЯСАЮЩЕ НАПИСАН. The Irish News Коннолли С ВИРТУОЗНОЙ ЛЕГКОСТЬЮ рассказывает о вещах, о которых чрезвычайно трудно рассказывать. Daily Mirror Вкус моря и песка — солоноватый, бодрящий — Гадальщик ощущал буквально кожей. Он замечал его неизменно, невзирая ни на какие годы. Море в каком-то смысле давало ему жизнь, ведь что, как не оно, влекло к себе людские толпища, а Гадальщик на их пути был уже тут как тут. Однако тяга к морской стихии не исчерпывалась у него одной лишь наживой. Нет, он смутно угадывал в ней что-то от своей собственной сути; даже в привкусе собственного пота он улавливал какое-то дальнее, забытое эхо своего изначального бытия, да и вообще всего сущего; тех же, кто не осознает в себе тяги к морю, он считал отщепенцами, потерянными для самих себя. Большим пальцем он сноровисто отгибал уголки купюр, сопровождая подсчет суммы беззвучным шепотом. Под суммой Гадальщик мысленно подвел черту и сопоставил итог с заработками на аналогичный период прошлого года. Получалась убыль, точно так же как прошлый год уступал по доходам позапрошлому, а тот в свою очередь проигрывал календарном

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вместе с Уолтером мы отправились в Вермонт и два дня провели с Рейчел и Сэм (я остановился в мотеле в нескольких милях от их дома). Визит обошелся без происшествий и без обмена колкостями. Выяснение при прошлой встрече наших с ней отношений как будто разрядило между нами грозовой воздух. Я рассказал Рейчел о том, что произошло, а также о приостановке моей лицензии и разрешения на оружие. Она спросила, что я думаю делать, а я ответил, что не знаю. По деньгам, по крайней мере пока, меня особо не прижимало. Ипотечные проценты по дому небольшие, поскольку основную стоимость его покупки покрывала сумма, отваленная почтовой службой США за землю моего деда и все, что на ней стояло. Хотя счета рано или поздно оплачивать все равно придется, да и своим дамам, Рейчел и Сэм, я хотел продолжать помогать. Рейчел сказала особо не напрягаться, хотя понимала, отчего это для меня так важно. Перед моим отъездом она меня обняла и тихо поцеловала в губы, и мы почувствовали друг друга на вкус.

Следующим вечером состоялся ужин в «Наташе», в честь Джун Фицпатрик. Джоэла Хармона на нем не было. Присутствовали всего несколько друзей Джун, а также искусствовед из «Пресс геральд» Фил Айзексон и еще пара-тройка человек, которых я знал понаслышке. Я думал тот ужин манкировать, но Джун настояла, и в итоге посидели очень мило. Я ушел через пару часов, когда вино было еще не допито, а десерт только собирались заказывать.

С моря задувал резкий жалящий ветер, от которого непроизвольно слезились глаза. Я шел к своей машине, которую припарковал на Миддл-стрит, неподалеку от мэрии. Свободных мест здесь было предостаточно, а прохожих всего ничего.

Чуть в стороне от полицейского управления Портленда впереди по ходу стоял человек. Курящий — видно по огоньку, тлеющему в затенении козырька парадной. С моим приближением человек сошел на тротуар и остановился непосредственно у меня на пути.

— Пришел попрощаться, — сказал он. — До поры.

Одет Коллектор был как обычно, в знававшее лучшие времена черное пальто, из-под которого проглядывали бирюзовый пиджак и старомодная, застегнутая до верха рубашка с широким воротом. Он сделал глубокую последнюю затяжку и отстрелил в сторону окурок.

— Я слышал, у тебя с делами нелады?

Разговаривать с этим человеком, кем бы он ни был, мне хотелось менее всего, но иного варианта, похоже, просто не оставалось. Вместе с тем закрадывалось сомнение, что меня он здесь поджидал лишь для того, чтобы распрощаться. С таким персонажем на сантименты рассчитывать не приходилось.

— Знаешь, от тебя мне одни неудачи, — признался я. — Ты уж извини, но с твоим уходом я не разрыдаюсь.

— Как знать. А ведь ты тоже мне, надо сказать, счастья не приносишь. Пришлось вот передислоцировать часть моей коллекции. И дом надежный я потерял.