ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

К частному детективу Чарли Паркеру обратилась женщина по имени Ребекка Клэй, с просьбой оградить ее и дочь от преследования незнакомца, назвавшегося Фрэнком Мерриком. Тот утверждает, что у него ест... Неупокоенные Джон Коннолли Джон Коннолли — ЭТО НОВЫЙ СТИВЕН КИНГ… Он — мастер, создающий деликатесные триллеры, ЗАХВАТЫВАЮЩИЕ ВАС ВСЕ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ с каждой перевернутой страницей. Melbourne Age Когда нужно заставить читателя ОЦЕПЕНЕТЬ ОТ УЖАСА, Джону Коннолли практически нет равных. Daily Express Этот писатель — поистине ОДИН ИЗ ЛУЧШИХ В КРИМИНАЛЬНОМ ЖАНРЕ. Toronto Sun Коннолли создает САМЫЕ РЕДКИЕ КНИГИ — те, чьи сюжеты захватывают все ваше внимание, но при этом они написаны ИЗЫСКАННЫМ, БЛЕСТЯЩИМ ЯЗЫКОМ. Daily Mail Этот роман полон сверхъестественным; он мрачен, но ЗАХВАТЫВАЮЩ И ПОТРЯСАЮЩЕ НАПИСАН. The Irish News Коннолли С ВИРТУОЗНОЙ ЛЕГКОСТЬЮ рассказывает о вещах, о которых чрезвычайно трудно рассказывать. Daily Mirror Вкус моря и песка — солоноватый, бодрящий — Гадальщик ощущал буквально кожей. Он замечал его неизменно, невзирая ни на какие годы. Море в каком-то смысле давало ему жизнь, ведь что, как не оно, влекло к себе людские толпища, а Гадальщик на их пути был уже тут как тут. Однако тяга к морской стихии не исчерпывалась у него одной лишь наживой. Нет, он смутно угадывал в ней что-то от своей собственной сути; даже в привкусе собственного пота он улавливал какое-то дальнее, забытое эхо своего изначального бытия, да и вообще всего сущего; тех же, кто не осознает в себе тяги к морю, он считал отщепенцами, потерянными для самих себя. Большим пальцем он сноровисто отгибал уголки купюр, сопровождая подсчет суммы беззвучным шепотом. Под суммой Гадальщик мысленно подвел черту и сопоставил итог с заработками на аналогичный период прошлого года. Получалась убыль, точно так же как прошлый год уступал по доходам позапрошлому, а тот в свою очередь проигрывал календарном

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Они там, где ты их держишь».

Мне казалось, что я чувствую на себе их досаду и злость, или это просто сидело внутри меня, и даже когда я от этого очищался, оно стремилось уцепиться, уцелеть. С заходом солнца я запалил погребальный костер и смотрел, как в небо плавно взимаются горе и воспоминания, серыми дымными шапками и обугленными кусочками, что затем опадали в золу и уносились ветром.

— Простите меня, — нашептывал я, — простите за все то, что не смог для вас сделать, в чем подвел. Простите, что не оказался с вами рядом, чтоб вас спасти или умереть вместе с вами. Что удерживал вас здесь так долго узниками своего сердца, полного тоски и раскаяния. И вам я тоже прощаю. Прощаю то, что вы меня покидаете, и то, что вы все еще здесь. Прощаю ваш гнев и ваше горе. Пусть это будет конец. Конец всему этому.

— А теперь вам пора, — вслух сказал я теням. — Время, время вам уходить.

И сквозь языки костра я видел, как мягко поблескивают под луной болота, а над водой как будто обозначаются две тени, зыбко мерцающие в струях жара рыжего огня. Вот они плавно поплыли прочь, а за ними другие — бесплотная вереница, все дальше и дальше, одна за одной, пока наконец не затерялись в победном грохотании умирающих волн.

Ночью, словно в ответ на тот огонь, в дверь нашего с ней дома позвонила Рейчел; узнав ее, Уолтер от восторга просто ошалел. Она сказала, что ее вдруг охватило беспокойство за меня. Мы тут же соорудили трапезу и за долгим разговором выпили немного лишку. Утром, когда я проснулся, Рейчел спала рядом. Я не знал, что это — начало это или конец, — а спрашивать побоялся. Она уехала около полудня, с поцелуем и словами, так и не слетевшими с наших губ.

А вдалеке возле неприметного дома у тихой проселочной дороги остановилась машина. Открылся багажник, и из него выволокся человек с завязанными глазами и кляпом во рту. Человек кулем упал на землю, поскольку был связан по рукам и ногам. Запястья за спиной кровоточили от въевшегося в них провода; такими же путами были стянуты лодыжки. Человека взнуздали на ноги, но он снова чуть не упал: из ослабелых затекших ног ушла вся сила. Впрочем, он тут же рванулся бежать, стоило кому-то разрезать путы у него на ногах. Убежать не получилось: подсечка, и он снова снопом повалился наземь.

— Не вздумай, — дохнул ему никотином на ухо чей-то голос.

Его снова взволокли на ноги и повели в дом. Открылась дверь, и его аккуратно препроводили вниз по ступеням деревянной лестницы. Ноги коснулись каменного пола. Человек какое-то время настороженно шел, пока тот же голос не велел остановиться, после чего его приткнули на колени. Слышно было, как впереди что-то не то открывается, не то отодвигается — похоже, какая-то доска.