Мемуары о своём похищении написал, почти миллионным тиражом вышли.
Что-то я в сторону ушёл. Начну по порядку, после того бегства из плена, я всё же поговорил с Берией. Прижал тот меня к углу. Пришлось сознаваться. Да, я из будущего, вселенец в тело. Говорили мы долго, почти сутки, после чего я на своём катере отправился в Москву. С парой парней из людей наркома и двумя матросами. Берия тогда интересовался, как так, два разных почерка, как так получалось? Вот я и раскрыл секрет. В школе писал почерком местного молодого Александра Полякова, а те письма, что в Кремль отправлял, почерком настоящего Полякова, а они разные. Ну да ладно, меня, конечно, отругали, что так долго столько секретов хранил, но включили в дело. Несколько месяцев я сразу после школы отправлялся в одну организацию, где общался с теми людьми, которым была доверена Тайна. В кино меня сам Сталин спровадил, сообщив, что это важное направление, и его надо развивать, а кому как не мне, если я всё своими глазами видел? Весной сорок третьего помогал одному режиссёру ставить военный фильм «Звезда» об армейских разведчиках, сам так загорелся, что к концу осени закончил снимать «Крепкий Орешек» в должности режиссёра. Сталин видимо на это и рассчитывал, так как везде мне был зелёный свет, да и фильм получился очень даже. Не знаю где столько взяли цветной плёнки, она большой редкостью была, но фильм был первым в Союзе цветным.
А так война закончилась в декабре сорок четвёртого, и с куда меньшими потерями. С союзниками у нас заметно охладились отношения, поэтому с открытием второго фронта те не спешили, вот и опоздали, лишь часть Италии и Франции смогли оккупировать. До сих пор там базы держат, хотя мы вывели войска через двадцать пять лет. Как при оформлении капитуляции и было указано. Да ладно, это дела прошлых времён. По семье немного расскажу. Отец, прожил двенадцать лет после окончания войны, раны сказались, мама дольше дотянула, восемь лет назад схоронили. Бабушка отца на год пережила. Вот дед, старый был, через четыре года после окончания войны схоронили. А так все мои братья и сёстры находились тут, кроме Кирилла. Он лётчиком был, штурмовиком, сгорел в своей «Сушке» в семьдесят девятом, во время одного из вооружённых конфликтов, словив «стингера». Татьяна, врач, профессор медицины, сидела в инвалидном кресле, старая, уже почти не ходит, но она была тут со всеми нами и, держа бокал, смотрела на меня слезившимися глазами, слушая, как я описывал нашу жизнь. Взлёты и падения. Всё же было нам, чем гордится.
Марина, что сидела по правую руку, слева сидела моя жена, стала художницей, признанной, по всему свету в галереях были её картины. Как и Айвазовский обожала морские темы. У меня множество её картин, люблю свою сестричку.






