Поэтому я подкинул Анне идею заманить Стеклова и не самих заседателей, а их близких родственников на остров Гавдопула, где расправиться с ними в духе романа Агаты Кристи «Десять негритят». Эта идея ее захватила.
Я доложил Аналитику, что Анна согласна. Началась кропотливая подготовка. С технической точки зрения никаких проблем не было. Люди Аналитика через Московский городской суд установили все данные заседателей, вынесших вердикт Антону Магницкому, и подобрали их родственников на роль жертв. Затем было подобрано туристическое агентство, которое оформило все нужное для направления их в Грецию. Аналитик каким-то образом вышел на одного из боссов греческой организованной преступности для того, чтобы организовать доставку будущих жертв на остров Гавдопула и их блокаду там в течении нескольких суток, которые требовались для их умерщвления. Естественно, что похищение судьи Стеклова на острове Гавдос, его удержание там и транспортировку на Гавдопулу после моего звонка о том, что все мертвы, организовали эти же люди. Подготовка особняка к нашему визиту, включая доставку спиртного, еды, яда, адреналина для Андриевской, а также змеи (как мне было сказано «совсем не ядовитой»), ее помещение в специальное углубление за шкафом в номере Андриевской, доставку и установку музыкального центра, оружия и мобильной связи, тоже легла на плечи местных бандитов.
Однако еще до того, как началась непосредственная подготовка к этой «экранизации «Десяти негритят» перед нами встала трудноразрешимая задача. Дело в том, что я ни при каких обстоятельствах не смог бы воплотить задуманное в одиночку. Это подтвердила и специальная компьютерная программа. Меня все равно рано или поздно бы вычислили. Конечно, я мог бы с помощью местных бандитов просто перестрелять оставшихся на острове людей, но… Тогда бы довести до конца задуманное с постановкой правоохранителей обеих стран в тупик мы бы не смогли. Ведь изначально планировалось, что похитив Стеклова на Гавдосе и представив родным заседателей меня в качестве него, после того, как все будут убиты, настоящий Стеклов будет доставлен на Гавдопулу и утоплен там, а я целым и невредимым вернусь в Россию.
Пока Аналитик ломал голову, кого взять на роль моего подельника, я проявил инициативу и начал аккуратно расспрашивать Анну, не было ли в ее жизни людей, которых она с удовольствием бы свела в могилу. Подумав, она мне сообщила, что было бы здорово, если бы вместе с родными заседателей сгинул и ее давний знакомый, некий Изместьев.
Она так мне и не рассказала, за что столь страстно желает ему смерти, но поведала, что этот человек, когда она еще была студенткой-первокурсницей, причинил ей боль.






