ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В основу сюжета положено расследование убийства и, по первоначальным предположениям, изнасилования капитана армии США Энн Кэмпбелл — дочери генерала, ветерана войны в Персидском заливе. Обнаженное тел... Дочь генерала Нельсон Демилль Глава 1 — Здесь не занято? — обратился я к привлекательной молодой женщине, сидящей за столиком в баре офицерского клуба. Она скользнула по мне равнодушным взглядом и уткнулась в газету. Я сел напротив нее и поставил на столик бокал с пивом. Не отрывая глаз от газеты, женщина молча потягивала бурбон с кока-колой. — Частенько заглядываете сюда? — поинтересовался я. — Отстаньте. — Ваш пароль? — Не нарушайте границ! — А раньше мы с вами не встречались? — Нет. — Да. В штаб-квартире НАТО в Брюсселе, на приеме. — Возможно, вы правы, — согласилась она. — Помнится, вы еще там напились и наблевали в крюшонницу. — Мир тесен, — вздохнул я, имея на то все основания: сидящая напротив меня дама, Синтия Санхилл, была больше чем случайная знакомая. Когда-то у нас с ней даже было что-то вроде романа. Но теперь она предпочитала об этом не вспоминать. — Это тебя стошнило, — напомнил я ей. — А все из-за этого кукурузного виски с кокой! Ведь говорил же тебе: не пей это пойло, оно вредно для твоего желудка. — Для моего желудка вреден ты! Можно было подумать, что это я ее бросил, а не наоборот. Мы сидели в коктейль-холле офицерского клуба при гарнизоне Форт-Хадли, штат Джорджия. Был час блаженства, и все вокруг наслаждались им, кроме нас. На мне был голубой гражданский костюм, на ней — милое розовое платье из трикотажа, которое удачно подчеркивало ее загар, темно-рыжие волосы, карие глаза и прочие части ее тела, вызывавшие у меня самые нежные воспоминания. — Ты в командировке? — спросил я. — Это не предмет для обсуждения. — Где ты остановилась? Вопрос повис в воздухе. — Долго еще здесь пробудешь? Она вновь уткнулась в газету. — Ты вышла за того парня, с которым

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Кому — Полу? — кокетливо спросила она.

— Нет, мисс Санхилл, полковнику Кенту.

— Вы правы, мы тоже об этом думали.

— Знаете, если правильно настроить человека, он покается в самом зверском преступлении. Убийцу, лишившего жизни любимого человека, гнетет бремя содеянного, и он стремится разделить с кем-то эту тяжкую ношу. Ведь в отличие от закоренелых уголовников, у него нет сообщников, с которыми можно было бы поделиться и посоветоваться, такой человек одинок и хочет облегчить душу.

— Вы правы, сэр, — кивнула Синтия.

— Думаете, полковник Кент привлек вас с Полом к этому расследованию из чистого расчета, надеясь тем самым отвести от себя подозрение? Заблуждаетесь! На самом деле он подсознательно стремился быть разоблаченным! — И Карл стал развивать свою мысль, говоря хорошо известные мне вещи и пытаясь склонить нас к решительному разговору с подозреваемым — человеком с большими связями и высокого положения, обладающим, несмотря на допущенные им промахи, достаточно серьезными возможностями. Я живо представил, как будут смотреть на меня своими стальными глазами полковники — члены военной следственной комиссии, когда я буду пытаться доказать им, что полковник Кент — убийца, и что́ они приготовят себе на ужин из моей филейной части, если сочтут мои доводы неубедительными. И тем не менее мне хотелось рискнуть, но только не раньше, чем Карл отдаст мне приказ.

Я взглянул на часовню: там все было готово к началу похоронной церемонии. Почетный эскорт уже вошел внутрь, а взятый из музея старинный лафет уныло ожидал, когда на него водрузят гроб.

Для освещения траурной церемонии были допущены, как я узнал из меморандума на своем письменном столе, только избранные представители прессы и лишь два фотографа из армейского управления общественной информации. В том же меморандуме, подписанном полковником Фоулером, рекомендовалось уклоняться от интервью журналистам.

Мы поднялись по лестнице и вошли в притвор, где с десяток мужчин и женщин тихо переговаривались между собой проникнутыми скорбью голосами. Мы расписались в книге гостей, и я вошел под навес, где в душном сумраке стал выглядывать среди заполненных рядов скамей свободные места. Никто, конечно, не принуждал в обязательном порядке приходить на прощание с усопшей дочерью начальника гарнизона, но только, пожалуй, слабоумный мог дерзнуть не появиться здесь либо на церемонии на Джордан-Филд.

Часовня могла вместить не более шестисот человек, так что все офицеры гарнизона и почетные граждане Мидленда не могли одновременно отдать покойной свой последний долг, но я не сомневался, что остальные уже начали собираться на летном поле, куда покойную должны были перевезти из часовни после церковной церемонии.